Рабочая встреча представителей ведомств в Экстренном штабе была назначена на 21.00. К этому моменту картину дня нужно было прояснить. Работать приходилось быстро и четко, отчего усталость наваливалась раньше обычного. Все вокруг нервничали и много курили, а в туалете стоял крепкий запах кофе.
С того момента как в отделении появились первые родственники пропавших, Троекуров жадно ждал заявителя, который скажет что-то такое, что сдвинет ситуацию с мертвой точки. А его все не было, отчего в душе капитана росло тягостное чувство вины перед напрасными жертвами сегодняшнего дня.
Но ждал капитан не зря. Безотчетное предчувствие не обмануло его. В Экстренном штабе ему было что рассказать.
ПОВЕСТВОВАНИЕ СЕМНАДЦАТОЕ
Телефон на рабочем столе капитана Троекурова дребезжал тревожно и настойчиво, словно он тоже проникся нервозной атмосферой Останкинского ОВД. Еще не взяв трубку, Валера почуял, что звонок этот предвещает важные события, как всполохи зарниц предвещают грозу, далекую и могучую. На другом конце линии был дежурный по отделению.
— Троекуров! — гаркнул он в трубку. — У нас здесь свидетель… слегка беспокойный. Скандалит, требует главного по исчезновениям. Забирай, пока федералы не влезли.
— Сейчас буду, — буркнул капитан, поднимаясь из-за стола.
Спустившись в дежурную часть, он сразу увидел его. Крупный лысеющий мужчина, одетый в мешковатый серый деловой костюм, был предельно возмущен, зол и напуган. Казалось, что если даст он волю своим чувствам, то они сметут отделение с лица земли, не оставив камня на камне. В его пунцовом лице одновременно проступали горе и надежда на то, что худшего не произойдет. Троекуров лишь успел поздороваться с ним, как беднягу прорвало.
— Вы что ж расселись тут за решетками, суки?! Вы народ защищаете или взятки ртом и жопой жрете, а? Что на улицах происходит? Кто из вас, тварей, мне ответит, что происходит на улицах?! Ждете, когда вас убивать начнут? Так скоро уже, скоро! Гниды вонючие! Первых вас стану вешать, а народ меня поддержит! Ни на что не способны, мусора паршивые, чтоб вам сдохнуть в своих кабинетиках!
Первая волна гнева пошла на убыль, рассыпавшись на выкрики бессвязного мата. Пока мужчина требовал скорой расплаты для стражей порядка, Троекуров бросил через плечо дежурному:
— Быстро психолога из «Медицины катастроф» сюда. Быстро!
Но психолога все не было, и Валерка решился укрощать ярость самостоятельно:
— Уважаемый гражданин! Если вы меня прямо сейчас убивать не станете, я сделаю все, чтобы вам помочь. Что случилось?
— Это ты мне скажешь, что случилось! — взревел тот, расцветая багровыми пятнами. — И я серьезно говорю! Если ваша ментовская кодла не станет искать мою дочь, я вас всех пересажаю. А кого не посажу, того просто грохну!
В противоположном конце коридора показался психолог, высокий, тощий, синевато-прозрачный парень с большими голубыми глазами, которые делали его еще более воздушным. По идее, это он должен был успокоить бушующего клиента. А Троекуров должен был ждать, когда сотрудник «Медицины катастроф» передаст ему вменяемого гражданина. Глянув на психолога, испуганно жмущегося к стене, Валера убедился в утопичности этой схемы. И предпринял еще одну попытку.
— И так понятно, что искать надо срочно! — что было силы заорал капитан. — А ты, придурок, минуты драгоценные теряешь, пока здесь визжишь. Идиот! Скажи, что случилось, с кем, где? Как мы искать будем?
Мужчина разом осекся, тряхнув головой.
— Быстро за мной в кабинет! — рявкнул на него Валерка. И в сторону дежурного: — Готовьте группу на выезд! И патрули будем подключать. Садитесь, — кивнул на стул Троекуров, когда они зашли в кабинет. — Меня зовут Валерий Аркадьевич Троекуров, капитан, следователь, — представился он.
— Вислицын Геннадий Михайлович, — ответил скандалист. И неожиданно протянул Валерке руку, хотя еще три минуты назад грозился посадить его или грохнуть.
— Слушаю вас, Геннадий Михайлович.
Бросив взгляд на наручные часы, Вислицын начал:
— Меньше часа назад мне на мобильный позвонила дочь Галина. Галина Геннадьевна Вислицына, ей двадцать один год. Сказала, что идет от метро «ВДНХ» домой. Мы на Королева живем. Я сказал, что мы с женой ее ждем. А она говорит, сейчас только попить куплю к ужину… Сок, ну, и минералку… она обычно покупала. Я спросил: «В „Пятерочку“ зайдешь?» А она и говорит, мол, в «Пятерочке» вечером очереди и что сейчас в магазин на Кондратюка зайдет. Я тут беду-то и почуял. Прям аж похолодел. Я сообразить-то не успел, а подсознанием понял, что на Кондратюка ни одного магазина нет. Потому и психанул.
Он замолчал, опустив голову и силясь сдержать слезы. Собравшись, кашлянул и продолжил:
— Ну, в общем, я от этого сильно заорал на нее.
— Что именно? — мягко уточнил Валерка.
— Ну… это… сказал: «Живо домой, никаких магазинов, на хрен!» А она в ответ огрызнулась, чтоб я не кричал. И сказала, что уже заходит в магазин. И трубку положила. Я ей перезвонил. А телефон недоступен.
— Дальше что?
— Дальше? Бросился бегом на Кондратюка. Думал, вдруг там магазин появился и она там. — Он закрыл лицо руками, мгновенно съежившись от огромного безжалостного горя.
— Телефон не отвечает? — зачем-то спросил Троекуров, хотя ему и так было все ясно.
Пообещав Геннадию Михайловичу немедленно выслать патруль на поиски его дочери, он направил его к следователю для дачи показаний. Когда Вислицын выходил из кабинета, он обернулся в дверях и молча посмотрел на капитана. Крохотная толика надежды еще виднелась в его взгляде.
А Валерка знал, что патруль не найдет Галю ни сегодня, ни завтра. И жгучее чувство сострадания, замешанное на родительской солидарности, захлестнуло его с головой. Но лишь только закрылась дверь за Геннадием Михайловичем, как жалость стала стремительно отступать. Пришло ясное понимание того, что отныне невероятная версия с магазинами-призраками стала суровой реальностью. Ее надо было принять как единственную реальную, потому что других просто нет. Надо было найти способ объяснить ее фантастичность. Смириться с тем, что жители Останкина видят несуществующие строения, входят в них и пропадают.
«Интересно, как на это отреагируют скептики из Экстренного штаба? — подумал капитан. — А ведь мне сегодня сводку для них готовить. Вдруг примут за психа. Будет обидно…»
В 21.10 он уже закончил свой короткий доклад в Штабе. Реакцией была тревожная растерянная тишина. Сухие равнодушные цифры, озвученные Троекуровым, подтверждали, что события развиваются по самому худшему сценарию. Сто девяносто четыре без вести пропавших за девять суток. Семь случаев, в которых фигурируют несуществующие объекты, а именно — магазины. Живой свидетель, признанный вменяемым, наблюдал такой фантом. Ни одного следа, ведущего к пропавшим — ни очевидцев исчезновений, ни трупов, ни личных вещей. В районе проведены все возможные замеры: уровень радиации, электромагнитных волн, взяты анализы воздуха и воды. Всё в норме. Все известные гипнотизеры и экстрасенсы к происходящему не причастны. Количество патрулей в районе увеличено в пятнадцать раз. При этом ни один патруль ни разу не столкнулся с чем-либо подозрительным.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
