— Клянусь тебе! Но все же невероятно, что ко мне попал целый гарнитур. Слишком подозрительное совпадение!
— В самом деле. Если это и вправду совпадение…
На том разговор и закончился. Матье не собирался ломать копья, доказывая свою невинность. Пусть что хочет, то и думает. Он не собирался признаваться ей и в том, что решил оставить трусики у себя. А ведь он даже не заметил, как утвердился в этом решении. Это случилось в среду или четверг, он уже не помнил точно. В тот день он тупо смотрел телевизор, и нечаянно коснулся рукой атласных трусиков. А если бы воображаемая прекрасная брюнетка вдруг позвонила в его дверь, чтобы потребовать их назад? Как бы он ее встретил? Мало-помалу выстроилась целая история. Незнакомка не успокаивалась, получив обратно трусики, и не собиралась уходить! Не произнося ни слова, в ритме неслышной музыки она снимала перед ним одежду отточенными и решительными, полными чувственности движениями. Имея на себе из нижнего белья только лифчик, она надевала свои дивные вновь обретенные трусики, обольстительно улыбаясь Матье. Но на этом не останавливалась! Просунув гибкие пальцы сбоку под мягкую ткань кружевных трусиков, как это делают стриптизерши, она то поднимала их к животу, то оттягивала в сторону, то опускала — каждый раз все ниже. Он был загипнотизирован видом длинных ногтей, исчезающих в выглянувшем на мгновение треугольнике темных волос, скорее воображая, чем видя, как пальцы касаются влажной плоти. Наконец, чтобы Матье вволю насладился зрелищем, красотка раздвинула ноги и, сбросив трусики, открыла его взору свое влажное лоно. Волны сладковатого запаха поплыли по комнате. Затем искусным пальцем она очертила контуры набухших губ, плотно надавила на них, прежде чем проникнуть в тесноту шелковистых складок плоти.
И тогда Матье расстегнул брюки и спустил их до самых лодыжек. Схватив дразнящие трусики, он коснулся их нежной шелковистой поверхностью своего живота, потом бедер, продолжая мысленно наблюдать, как соблазнительница изнемогает от желания. Не отдавая отчета в своих действиях, он принялся ласкать себя и продолжал до тех пор, пока трусики не оказались мокрыми. Только тогда он вышел из гипнотического состояния, бессильный, неудовлетворенный более, чем когда-либо.
После этого о возвращении трусиков не могло идти и речи. Матье тщательно, почти любовно выстирал их. Отныне трусики уже не валялись на любимом кресле, а лежали у него в постели. Это был его маленький секрет. И вот теперь еще лифчик…
По всей видимости, Женевьева решила, что у Матье новая интрижка, но застенчивость мешает ему открыться. С насмешливой улыбкой на губах она расхаживала по квартире, крутя, как пропеллер, висевший на пальце лифчик.
— Ну что, есть будем или нет?
* * *
В этот вечер Матье отказался от предложения Женевьевы и других ребят из хоккейной команды продолжить вечер в дискотеке. Было поздно, и он уже выпил свою субботнюю дозу пива. Разумеется, Женевьева пустила слух о некоем тайном свидании, которое (со всеми пикантными деталями) он, дескать, утаивает от друзей. Все навалились на Матье с распросами и не отставали до тех пор, пока ему не удалось наконец, скрывая раздражение, ускользнуть. Он вернулся домой слегка пьяный, сердитый на Женевьеву, но устал не настолько, чтобы сразу отправиться спать. Он включил радио и одновременно собрался почитать журнал.
Рухнув без церемоний на диван, Матье почувствовал под собой что-то мягкое. Пошарив рукой под ягодицами, он извлек знакомый лифчик. Матье пребывал в таком состоянии, что ему не требовалось ничего больше. Бережно держа перед собой лифчик, он попытался вообразить размер и форму грудей, которые могли бы в нем удобно поместиться. Эти груди представлялась ему маленькими, но упругими, с шоколадно-молочными ореолами вокруг сосков, проступающими сквозь тонкую ткань. Он принес трусики и, положив их на диван рядом с лифчиком, нарисовал мысленно женское тело, которому подошел бы этот шелковый гарнитур.
Она была худенькая и невысокая, изгибы тела скорее плавные, чем крутые. Если бы только познакомиться наконец! Впрочем, теперь она была не совсем незнакома ему. По крайней мере, ее облик обрел вполне определенные очертания. Она относилась к тем женщинам, что носят элегантную, подчеркивающую женские достоинства одежду и каблуки-шпильки, делающие их выше. Длинные темные волосы были собраны на затылке в пучок, который Матье с таким удовольствием распустил бы, дабы освободить непокорные пряди.
Она снова возникла перед ним, кокетливо дразня его движениями быстрых пальцев, покручивавших пуговицы платья. Решится ли она? И вот, внезапно… Она обнажила шею, а следом — грудь, заключенную в розовый лифчик, цвет которого контрастировал с матово-темным оттенком ее кожи. Платье медленно опускалось к ее ногам, открывая плоский живот и, наконец, нежные кружева по краям маленьких трусиков.
Как и полагается, на ней были длинные тонкие чулки; она не спешила их снимать. Прошло уже некоторое время с тех пор, как Матье начал массировать свой все более напрягающийся стебель, с восхищением наблюдая за волшебным спектаклем. Движения его становились все более частыми. Вот женщина слегка ущипнула себя за соски через тонкую ткань, затем освободила грудь и приблизила ее к рукам и губам Матье. Он с наслаждением впился в мягкую плоть, не обманувшую его ожиданий: грудь была нежная и упругая. Он поцеловал оба холмика поочередно, прежде чем начать ласкать языком и губами напрягшиеся соски. Волосы женщины каскадом хлынули на восхитительную грудь, придавая ей нереально-призрачный вид. В следующий миг она была уже рядом с ним на диване, ее ноги обхватили и сжимали тело Матье. Ему захотелось поласкать тонкую талию и маленькие ягодицы, но она высвободилась и, соскользнув с дивана, приняла изначальную позу. Повернувшись к Матье спиной и подняв волосы, женщина затем уронила их шелковой волной до самой талии, позволяя ему восхищаться ее телом, в то время как руками она призывно гладила свои ягодицы. Снова повернувшись лицом, она вскочила на диван и, как кошка, медленно поползла к Матье. Он старался запомнить каждую деталь зрелища: розовые трусики и лифчик, шелковые чулки и высокие каблуки, пышные волосы, всепобеждающая улыбка… пока она не погрузилась головой между его ног и ее розовые, полные губы не заменили собой привычную мужскую руку. Она слегка стиснула губами отвердевший ствол, затем круговым движением языка прошлась по головке и, наконец, полностью вобрала его в рот. Сосательные движения становились все настойчивее. Затем она внезапно остановилась и чуть погодя продолжила ласку рукой. Едва Матье немного приходил в себя, она неотвратимо и с еще большей силой возобновляла свои действия. Так женщина делала несколько раз, почти доводя Матье до экстаза, затем давала ему передышку перед тем, как снова подвергнуть испытанию. Матье старался как можно дольше сопротивляться сладкой пытке, пока, наконец, не был вынужден сдаться и, закрыв глаза, излиться в ласковый рот. После такого напряжения он тотчас, не приходя в себя, заснул на диване, в то время как на его животе подсыхала маленькая молочно-белая лужица.
