Одним словом, у нас много есть такого, чему завидуют наши гости. Например, кран в ванной. Французский. Но его собирал наш сантехник. Долго ругал их мудрёные прокладки. После чего поставил наши – немудрёные. Теперь с душа то и дело слетает ситечко и бьёт по голове. Поэтому, когда принимаешь душ, надо придерживать ситечко рукой. Но гости душ не принимают. Они завидуют нашей ванной комнате в целом. Когда женщины заходят в неё, они обычно говорят: «Если бы у меня была такая ванна, я бы купалась в ней с утра до вечера!» Они не знают, что купаться в нашей ванне невозможно. Пробка серебряная с глубокой позолотой, оставшаяся, как говорят те, кто нам её продал, от личной ванны Павла I, по диаметру в два раза меньше отверстия в самой ванне. Поэтому, когда ложишься в заполненную водой ванну, надо отверстие затыкать пяткой.
У всех гостей без исключения вызывает удивление наша дочь. Перед тем как сесть за стол, мы ставим её на стул, и она читает нам наизусть с выражением два стихотворения Цветаевой и одно Мандельштама. И все гости восхищаются таким глубоким пониманием поэзии в три года. После этого мы быстро снимаем её со стула и уносим из комнаты, потому что от себя она говорит только словами, принесёнными из детского садика.
Но гости этого не знают. Их восхищает наш дом, обстановка. Особенно всех восхищает антикварный будильник конца прошлого века. Один из гостей, когда узнал его стоимость, сказал, что за такие деньги он бы сам мог приезжать к нам каждый день и будить до конца жизни. Правда, этот будильник звонит не тогда, когда нам надо, а тогда, когда ему самому захочется. И мы перестали им пользоваться с тех пор, как жена, послушавшись его, ушла на работу в половине четвёртого ночи. Прождав тщетно автобуса, вернулась домой в половине шестого. Прилегла на минутку до половины двенадцатого. И получила строгий выговор за то, что проспала начало рабочего дня в период введения дисциплины, когда стали строго следить за тем, чтобы во время рабочего дня все спали на своих рабочих местах, а не дома.
Но всё-таки гости больше всего завидуют нашим с женой отношениям. Какие они у нас интеллигентные и ласковые! Просто они не знают, что вот уже много лет за полчаса до прихода гостей мы заключаем перемирие. И целуемся только на людях. Может, поэтому мы и бываем счастливы, когда к нам приходят гости…
Замечательный день
Украшенная разноцветными лентами «чайка» остановилась у подъезда. Сначала из дома вышли довольные родители, за ними – сами виновники торжества, наконец – нарядные друзья, родственники. Кавалькада машин потянулась ЗАГСу.
В ЗАГСе пришлось ждать. Но это не огорчало. Слишком долгожданным был для них этот день! Нарядная и торжественная хозяйка зала регистрации встретила их с профессиональной улыбкой храмовой жрицы.
– Уже по вашим лицам вижу, что решение, к которому вы пришли, неслучайно, – сказала она. – Я, конечно, не сомневаюсь в подлинности ваших чувств. Пускай же этот день запомнится вам на всю вашу жизнь! День вашего… развода!
Три месяца назад он сделал ей это предложение – развестись! Как она обрадовалась! Тут же позвонили родителям – обрадовали стариков. Радостное событие решили праздновать, поэтому уже на следующий день подали заявление. Однако таких желающих, как они, было много. Пришлось ждать, готовиться, считать дни… И вот счастливый момент наступил!
– А теперь, – жрица обратилась сначала к ней, – согласны ли вы развестись с вашим мужем?
Она немного подумала, словно вспомнила что-то, но быстро взяла себя в руки и уверенно ответила:
– Да, согласна!
– А вы?
Как и подобает настоящему мужчине, он ответил сразу, не думая:
– Конечно!
– Тогда снимите кольцо с руки вашей бывшей супруги и бросьте его на это серебряное блюдечко.
Кольцо не снималось. От бесконечных стирок, мытья посуды, уборок квартиры пальцы за годы изменились. Особенно в суставах. Кто-то из гостей пошутил: мол, ничего страшного, волнуется, всё-таки в первый раз снимает, ещё научится!
Наконец кольцо звонко упало на серебряное блюдечко. Рядом послушно легло его кольцо. Очарованные моментом этого долгожданного таинства, гости дружно зааплодировали. Чувствовалось, что многие из них завидовали. От имени государства жрица торжественно объявила их брак расторгнутым навсегда.
Когда выходили из зала, оркестр играл Марш Мендельсона в миноре. В соседней комнате пили шампанское, били бокалы и рвали фотографии. Особенно быстро рвал их местный фотограф.
После ЗАГСа кавалькада машин двинулась по городу. В воскресенье улицы были пусты. Даже солнышко, казалось, улыбается. На душе у обоих было так легко и радостно, что им вдруг в последний раз захотелось взглянуть на те улицы, по которым вместе гуляли ещё до свадьбы, на магазины, где в первые годы супружеской жизни покупали всё для новой квартиры.
Долго смотрели на город с Ленинских гор.
– Ты такая красивая сегодня! – искренне восхитился он. – Это платье, оно так тебе идёт!
– А я никогда не думала, что ты можешь быть таким весёлым, предупредительным и заботливым, как сегодня! – Она улыбнулась и поправила руками разметавшуюся от ветра вчерашнюю трёхчасовую причёску, из-за которой ночью ей пришлось спать сидя.
Дома их уже ждали накрытые столы.
Первый тост по традиции говорили свидетели:
– Молодцы, что решились! Наперекор всем условностям…
Они ведь и впрямь холодно жили в последнее время. Его ничего не интересовало, кроме своей работы. За четыре последних года всего три раза сходили в театр. Но билетов не достали. Два раза были в прачечной. Но им там нагрубили. Дома он всегда чувствовал себя одиноким, а у неё не было времени скрасить его одиночество. После работы она крутилась по хозяйству, ходила при нём непричёсанной, в стоптанных тапочках и заношенном халате. Чтобы не раздражаться, он и вовсе перестал замечать её, словно она постоянно была при нём в шапке-невидимке.
…Тост был долгим и обстоятельным. После него гости громко кричали «Сладко!». Женщины с завистью смотрели на неё – как она смогла, несмотря на такое долгое замужество – девять лет, сохранить свежесть и красоту? Мужчины не менее завидовали ему: молод, а уже свободен! Под дружеские продолжительные аплодисменты они по-товарищески пожали друг другу руки.
– У тебя потрясающие духи! – сказал он, подливая ей шампанское после рукопожатия. – Новые?
– Да нет… Просто раньше не душилась, повода не было.
– Кто-то подарил? – как можно более безразличным тоном поинтересовался он.
– С аванса купила. Мне три года назад зарплату повысили…
Она заботливо положила ему в тарелку две тарталетки.
