class="subtitle">* * *
— Ваше Преосвященство, иерей храма Всех Святых, отец Онуфрий, просит о срочной личной встречи с вами, — зайдя в кабинет епископа Кремны, архиерея отца Александра, сказал молодой диакон, лишь полгода назад закончивший семинарию.
— Так поздно? — с удивлением спросил старец, бросив взгляд на часы.
Ну да, семь вечера. Отец Александр как раз закончил с бумагами и собирался идти, готовиться к вечерней службе.
— Впусти его, Никола. Видимо, что-то случилось.
— Ваше Преосвященство, уж простите, что беспокою вас перед вечерней службы, но я решил, что это дело не потерпит до утра, — протараторил довольно пухленький и низенький иерей, как только вошёл в кабинет. — На отрока, приёмного сына моих прихожан, напал маг духа.
— Дак что ж ты там не остался! — всплеснул руками старец, направляясь к шкафу с принадлежностями для молебнов. — Онуфрий, ты что, предписаний не знаешь? Что в положении говориться, а?
— Немедленно начать молебен о крепости духа болящего, — тут же ответил отец Онуфрий, ничуть не обидевшись на тон архиерея. — И с посыльным передать сообщение о произошедшем вам. Но молебен не потребовался, Ваше Преосвященство! Отрок сам справился. Исповедовался мне, не пытался ничего утаить. Но и напуганным не выглядел!
— Он точно справился? Это точно маг духа был? — отвернувшись уже от открытого шкафа, с сомнением спросил отец Александр.
— Я бы с таким шутить не стал, Ваше Преосвященство, — терпеливо возразил отец Онуфрий. — Я три раза его духовным зрением проверял.
— Хо… — задумался старец, вернувшись к столу и сев обратно в рабочее кресло.
Отрок, справившийся с нападением мага духа и сам потенциально является им. И он прошёл через усыновление? Не досмотрели или… Взгляд архиерея упал на письмо, доставленное утром из самого Москова. Неужели?
— А как имя-то отрока? Чьих он? — спросил задумчиво отец Александр. — Не стой столом, отец Онуфрий. Присаживайся.
— Совиных, Глеба Гориславовича воспитанник. Тихоном звать, — тут же сказал отец Онуфрий, сев на стул перед столом епископа.
— Понятно. Этот — мог, — тихонько сказал отец Александр.
Отец Онуфрий, прекрасно расслышавший этот шёпот, понял, что епископу уже известно об особой миссии отрока. И даже понял, откуда, увидев на столе конверт с печатью патриаршего дома.
— Никола! — крикнул архиерей, вынырнув из раздумий. — Предупреди отца Киприана, чтобы вечернюю службу вёл сам. И позови ко мне отца Михаила. Отче Онуфрий, ты же не будешь против, если историю отрока Тихона послушает и отец Михаил, правда?
Отец Онуфрий пару раз моргнул от удивления. Иеромонах служил в дружине боярина Сычова-Рощина, то есть, по сути, был больше воином, чем священником. И привлечение его к данному делу говорило о том, что если у этого мага духа и был помощник, то сегодня у него будет тяжёлая ночь. А утро вообще может и не наступить.
— Конечно, я не против. Тем более, что отрок сам переживал о возможных последствиях своего поступка и спрашивал, как ему следует себя вести в дальнейшем.
— Мда. Многие знания — многие печали… — вздохнул епископ, вновь посмотрев на письмо патриарха. — Вот что, отец Онуфрий. В это воскресенье утреннюю службу в храме Всех Святых проведу я. Заодно и на вопросы отрока отвечу, не привлекая к нему лишнего внимания.
— Как пожелаете, ваше преосвященство, — с уважением склонил перед архиереем голову отец Онуфрий.
Глава 9
Постельный режим
Проснувшись утром, Тихон понял, что с его головой действительно не всё хорошо. Потому что как только он попытался сесть на кровати и спустить ноги — тут же почувствовал головокружение, закончившееся дикой головной болью. А, ну и духовное зрение снова «работало» на полную, даже сильнее, чем вчера. И его «отключение» никак не повлияло на головную боль.
Что, на самом деле, даже обрадовало Тихона. Потому что это свидетельствовало о его нормальности. Его ждала дивная жизнь, в которой при переохлаждении он мог заработать не только банальную простуду, но даже воспаление лёгких! И, учитывая рядом нормальных и заботливых родителей, это означало несколько недель ленивого пребывания в постели и размеренного приёма лекарств. О нём будут беспокоиться и переживать. Ему не придётся наскоро закидываться дорогущими горькими микстурами и возвращаться на поле боя, потому что без него всё рухнет. Уже не надо натянуто улыбаться, скрывая боль от ран и одновременно запуская усиленную регенерацию. Не нужно будет нестись сломя голову за врагом с вывихнутым плечом, блокируя болевые ощущения, чтобы не потерять сознание. Да и вообще, можно со спокойным сердцем пропустить несколько тренировок, ведь нет никакой необходимости быть сильнейшим.
Да, в прошлом мире у него тоже была такая возможность. Но он её профукал. Абсолютно добровольно. Инертность мышления. В первом мире он был… Середнячком, который лишь благодаря упорству выживал и спасал других. Из-за этого попав в мир, где до большой беды ещё лет двадцать, Руби стал фанатом накопления мощи. Прежде всего, личной. Он знал, что его главной задачей является всего лишь спасение и воспитание Лайта. Именно этот шатен с пронзительными синими глазами и должен был стать главным героем, спасающим мир от катастрофы. Но всё вышло… Не совсем так. Да, Лайт был силён. Именно он спас всех, пока Руби валялся у лекарей, в очередной раз доведя себя до предела. Но в глазах других этот мальчишка всегда был всего лишь учеником великого Руби, графа Рито. Даже сам Лайт именно так и считал.
И вот теперь это восторженное недоразумение, у которого в голове лишь «стать героем для всех», станет не учеником и приемным сыном, а целым младшим… Стоп. А кто сказал, что он будет помнить прошлую жизнь? Кто сказал, что его характер останется прежним? Возможно, он, как и Тихон, «насладился» геройствами по самое «не могу». И пришёл сюда, в этот провинциальный городок для такой же тихой и спокойной жизни, как и сам Тихон? Возможно, возможно. Было бы прекрасно, на самом деле.
Кстати, да. Беременность здесь — опасный период для женщины. В принципе, матушка постоянно дома, на рынок выходит редко… Хотя… Надо поговорить с тётей Глашей и дядей Ваней. Оберег бы ей хороший. Вот только… Обереги в княжестве делают женщины. И лезть в эту сферу Тихону не стоит, если он хочет жить спокойно.
Вот только… если Тихон правильно оценил силу свечения внизу живота матушки, зачатие произошло совсем недавно. Так что ещё никто не знает о положении Василисы Никитишны. И она сама в том числе. И только через месяц, фактически, она начнёт подозревать что-то. Тогда-то и сделает себе оберег. Соответственно, целых полтора месяца матушка будет не то, что
