— Откуда у вас столько татуировок? — разрываю тишину между нами.
— Меньше знаешь — крепче спишь, Орлова.
Ну и бяка же вы, Феликс Владимирович! Только-только я начала думать, какой вы благородный, подумали о моем голоде, вкусненькое купили, а вы… Зануда вы, вот кто!
— Нет, правда! — не отстану, пока не получу ответ, мой дорогой куратор! — Вы много раз читали нам мораль о «наколках», и что набивать их не стоит.
— Я говорил, что не нужно их делать бездумно, а не делать в принципе.
— А у вас рукава набиты по думе?
— Да.
Вот и весь ответ. Откуда они у Сокола? Что означают? Зачем вообще их наколол, раз против рисунка на теле? Столько противоречий в одном человеке, столько вопросов, на которые невозможно найти правильный ответ. Феликс Владимирович, вам не стыдно? Я сейчас должна готовиться к завтрашним семинарам, а вы заставляете меня ломать голову, чтобы вас разгадать!
Только зачем мне это?
Его большая БМВ останавливается около моего подъезда. О, когда мы успели приехать домой?
— Прости, что задержал. Твои родители, наверное, сильно волнуются.
Внезапно этот чертов придирчивый препод напоминает о давней боли. О том, что когда-то я сильно переживала, и что сейчас меня уже не так сильно колышет, но все же больно бьет в грудную клетку.
— Они погибли в автокатастрофе, когда мне было тринадцать.
Вот и все, вот и весь ответ. А что он хотел, чтобы я ему душу открыла? Чтобы рассказала, каково нам с Лидкой было? И вообще, в таком случае лучше извиниться, но вместо этого получаю…
— Завтра не опаздывай на пары.
Прощаю, Феликс Владимирович, прощаю. Но о парах он говорит как моя сестра. Как же вовремя.
— Почему вы всегда пытаете все контрол…
Замолкаю. В тот самый момент, когда встречаюсь с его ярко-зеленым глазами. Ощущение, что они подсвечиваются в едва освещаемом салоне. Может, из-за очков? У Сокола в роду колдунов не было? Точно? Почему я не могу от них оторваться и пойти домой? Что меня держит? Эй, Феликс Владимирович, заканчивайте свои игры!
— Спасибо за помощь, — говорит он тихо-тихо. Низко-низко.
Мою ладонь внезапно накрывает его. Теплая. А у него кожа чуть темнее моей. Совсем немного. И не кажется больше шершавой или сухой после мела. И сам куратор таким не кажется. Шершавым и сухим.
В этот самый момент, по закону жанра, наши лица должны приблизиться, а губы соприкоснуться в нежном, легком поцелуе. В невесомом. Непонятном нам обоим. Вызывающим множество противоречий. Только…
— До свидания.
Не в этот раз! Все-таки у меня есть Дима, а наша игра заканчивается в этот самый момент.
Выбегаю из машины с ароматным пакетом прежде, чем что-то произойдет. То, о чем я потом пожалею. Но он так смотрел на меня. И я на него. Не отрываясь. А если бы Сокол меня поцеловал? Ох, что-то мне совсем нехорошо. И каблуки эти снова неудобными ощущаются. Ничего. Вот приду домой и сниму эти чертовы сапоги! Точно сниму!
Но дома меня ждет сюрприз…
«Ты какого черта делала в машине у Сокола?», — приходит сообщение, заставляющее меня обреченно рухнуть на стул в прихожей.
Глава 23
— Проснись и пой! Проснись и пой! Янка, трубку возьми! И не вздумай вешать!
Боже мой! Кто здесь? Почему он говорит голосом сестры? Опять воры? Нет, вроде все нормально. Это все телефон, проказник этакий. Так, стоп. Это же не будильник.
— Алло…
— Янка, я замуж выхожу! — кричит в трубку Лидка, заставляя меня окончательно пробудиться.
— А? Что?
— Как что? Миша мне предложение вчера сделал! В ресторане, представляешь?
Что ж ты так кричишь? Я только что освободилась от цепких лап сновидения с участием Сокола, его безумных глаз и его тонких губ. Ох, если бы я сейчас не проснулась по звонку Лиды, которая сейчас пищит во все горло слова… Что? Замуж? За кого? Ох, что за глупый вопрос с утра пораньше?
— Поздравляю! Это же здорово! — тут же включаюсь в роль радостной сестры. Ладно, не в роль, я действительно счастлива за Лиду, она заслужила такого мужчину рядом с собой.
— Ты что, спала? Тебе на пары не пора?
Начинается…
— Рано еще. Мне вставать через пятнадцать минут.
— Ну ладно, — хмыкает сестра, а потом выдает такое, от чего из рук чуть не падает телефон: — Кстати, не подскажешь, что ты делала вчера со своим преподавателем у Миши в офисе?
Она что, нас видела? Я же все время в кабинете сидела, а туалет находился недалеко от его кабинета. И то я следила, чтобы меня никто не увидел. А меня никто не видел! Вот вообще никто! Даже у лифтов мы стояли в одиночестве, максимум с парочкой людишек в костюмах от Армани. Вроде бы в них все мужчины в офис ходят, да?
— Я…я… — думай, Яна, думай! — Феликсу Владимировичу помогала!
— И каким образом ты ему помогала?
Ой! Если посмотреть со стороны, то это так двусмысленно звучит. Слишком двусмысленно. Мамочки! А если Лидка не то подумает? Я ведь и правда ему помогала!
— Какая тебе разница?
— Когда моя сестра помогает взрослому мужчине, меня это должно волновать в первую очередь, — строгим тоном чеканят на том конце провода.
— Но я же…
— Если я оставила тебя одну в квартире, то это не делает тебя самостоятельной, Яна! Я все еще за тебя в ответе! Знаешь, что я почувствовала, когда мы с Мишей увидели вас вдвоем? А потом я узнаю, что вы еще поспорили на этого типа!
— Он тебе рассказал?
— Да, рассказал! И правильно сделал!
Предатель! И чего Лидка так взбунтовалась? Это всего лишь спор, который я, к тому же, выиграла. А вчерашнее… это так, последствия.
— Лид, ты все не так поняла! У нас ничего нет. Феликс Владимирович помог мне, а я помогла ему. Все. Между нами ничего нет.
— Да? — визжит сестра. — А если я на него копов натравлю?
— Боже, Лид, успокойся! Я же не д…
Хотела сказать не дура, но меня перебивают с Лидкиной стороны.
— Перестань отчитывать сестру! — слышу Мишин голос. Ага, вовремя ты. Сначала сдал с потрохами, а теперь пытаешься отмазать. Я на тебя обиделась, Михаил Алексеевич! Больше можешь не подмазываться и не спрашивать, что лучше подарить Лидке на годовщину. Перебьешься!
— Не вмешивайся.
— Она уже взрослая девочка, а Сокол профессионал, и твою сестру пальцем не тронет. Я договорюсь.
На последнем слове почему-то в груди неприятно тянет. Досадно как-то. Но я гашу это чувство на корню.
— Вообще-то я здесь, — говорю в трубку, хотя Лида меня вряд ли услышит. Или не вряд ли?
— Молодец! Собирайся в университет, мы потом закончим!
И это все? Это весь разговор? Похвасталась, что выходит замуж, накричала, как в старые добрые времена, когда мы жили под одной крышей, а затем трубку повесила! Что-то здесь не так, не находите?
Ладно, мы еще поговорим, а сейчас мне в универ надо собираться. И Гере позвонить. И ответить на сообщение Димы. Так, стоп! Мне Дима сообщение написал? О, точно.
«Доброе утро. Надеюсь, тебе хорошо спалось», — а в конце присылает смайлик-сердечко. Ой, как мило. Так красиво звучат его простые слова. Красиво. Но перед глазами восстают зеленые глаза, полные нежности.
Черт! Дурацкий сон! Из-за него день можно считать провальным. А что вы хотели? Всю ночь мне снился чертов преподаватель-педант. И снился в самых непристойных положениях. Слишком непристойных. Ух! Феликс Владимирович может быть очень непорядочным. Ладно, шучу я. Просто мы весь сон целовались. Как в парке. Что, удивлены? Вот и я тоже пребываю в легком шоке.
Думала, что наша авантюра закончилась, но теперь она мне и во сне приходит! Не впервой, кстати. В понедельник ночью сначала мне просто снилась зелень, превратившаяся потом в глаза преподавателя, а во вторник мы ходили за ручку перед парком и кормили белок, в среду я подглядывала за тем, как он закатывает рукава черной рубашки и пыталась рассмотреть его татуировки, в четверг он укладывал меня спать и гладил мои волосы, а сегодня… это.
