голос Элизабет вернул меня из размышлений.
Улыбнулся супруге и, не сдерживая свой порыв, мягко притянул её к себе и глядя в чуть удивлённые голубые глаза, провёл пальцами по бархатистой щеке, коснулся губ, которые от моих прикосновений приоткрылись. Нежно, даже бережно поцеловал податливые тёплые губы жены. Горячие волны желания в тот же миг растеклись по всему телу, концентрируясь в одной точке.
Элизабет несмелыми движениями прошлась руками по моей груди, попутно расстёгивая мелкие пуговицы, спускаясь ниже...
— Джо-он... — выдохнула она со стоном, когда я оторвался от сладких и манящих губ.
Её ресницы трепетали, лицо порозовело.
— Такая красивая и желанная, — пробормотал, будто в бреду, понимая, что сейчас если не остановлюсь, не возьму себя в руки, то продолжу начатое.
Сделал шаг назад, но моя жена крепко вцепилась в полы рубашки и с невероятным стоном пещерной женщины дёрнула меня к себе за ткань со словами:
— Ты моё личное безумие, Джон! И не смей отговариваться или вилять, я уже
давно восстановилась... Если начал, то продолжай! И лучше не зли меня...
В поддержку своих слов, она обвила мою шею руками, зарываясь пальчиками в волосах. Усмехнулся и одной рукой обвил осиную талию, а другой, придерживая её затылок, путаясь пальцами в золотистых мягких волнах, накрыл её губы своими губами.
Как прикажешь, моя королева. Как прикажешь. Для тебя я хоть весь мир обрушу.
Наш поцелуй быстро перерос в страстный. Рассудок оказался будто в сладком
тумане, чувства и первобытное желание вытеснили здравый смысл. Я быстро расправился с её платьем и нижним бельём. Быстрее молнии скинул одежду и с себя. Усадил её на высокий комод и на мгновение оторвался от алых и опухших от собственнических поцелуев губ девушки. Взглянул в её потемневшие и поддёрнутые дымкой желания глаза. Яркий румянец делал её ещё прекрасней. Голубые глаза сияли страстью и желанием.
Дыхание сбилось у нас обоих. Я глядел на неё и ощущал себя зверем, сорвавшимся с цепи. У меня перехватило дыхание от её красоты, доверия, страстности и нежности. Сердце пропустило удар и забилось быстрее. Из горла вырвался приглушённый стон. Пробежавшись по прекрасной фигуре голодным и просто звериным взглядом, выдохнул:
— Моя Элизабет... Моя жена... Вся моя.
Она обняла и ответила призывно:
— А ты весь мой, Джон.
Не теряя больше ни секунды, я сделал нас двоих безумно счастливыми. Все наши стоны и крики не могли вырваться на волю из-за пропитанного страстью поцелуя. Мы стали единым целым, словно нас туго связали невидимыми верёвками. И наше целое взмыло к вершинам наслаждения.
— Джон Морган —
— Смотри, твои серьги, браслет и камея сделаны из рога белого оленя и украшены редкими алмазами, рубинами, сапфирами и изумрудами, — перечислил я, внимательно рассматривая камею.
— Ох, ничего себе, — выдохнула супруга, удобно развалившись на моей груди. Она надела браслет и любовалась игрой света в древних камнях. Самоцветы нежно светились, как будто внутренним огнём.
— А что начёт кинжала и перстня? — перевела она взгляд на другие артефакты.
Осторожно взял перстень и закрыл глаза. Мгновенно погрузился в невероятные ощущения.
— Болотная руда воистину бесценный элемент в артефакторике, — произнёс, глядя на перстень. — Но и мастер, что создал это артефакт - гений.
— Джон, я не маг и в артефактах тоже не особо разбираюсь, — расстроенно протянула супруга. — Поясни, пожалуйста.
Мягко рассмеялся и поцеловал любимую в висок. Вгляделся в перстень — кольцо с изумрудом с выгравированным на нём древним магическим текстом. Камень имел красивую природную форму, и лишь отдельные его грани были слегка подшлифованы.
Когда мне удалось разобрать текст, всем телом напрягся и не мог поверить, что
держу в своих руках. Элизабет не могла не заметить перемены во мне. Она насторожилась и обеспокоенно спросила:
— Джон? В чём дело? Что-то не так с перстнем?
Перевёл тяжёлый взгляд на супругу, сглотнул, а потом засмеялся.
Жена округлила от удивления и непонимания глаза и потребовала объяснений:
— Говори, что такое! Не пугай меня!
— Сейчас объясню. Потерпи немного, — попросил её мягким тоном.
Взял в руки кинжал и тоже вчитался в древний текст на рукоятке и лезвии. Вне сомнения, это парный артефакт — перстень и кинжал работают только в паре.
— Дорогая моя, это очень могущественные артефакты‚ — заговорил с трепетом в голосе.
— Да я уже поняла, что не пустышки и не для красоты они, — начала она злиться. — Конкретнее! Этими артефактами мы можем мир разрушить? Вызвать ужас на головы своих врагов? Что?
— О не-е-ет, милая моя, перстень и кинжал созданы как единый артефакт. И они могут разрушить любую магию. Даже самое сильное заклинание будет уничтожено прикосновением перстня и кинжала. Ты понимаешь, что...
Элизабет вдруг вскочила на колени. На её лице отразилось понимание, осознание и ликование. Она взяла моё лицо в свои руки и прошептала:
— Джон, ты можешь снять с себя хомут, что блокирует твою силу! Можно ведь, да? Я знаю, что по закону ты уже свободен и этот хомут ты имеешь право снять, просто мы не знали, как это сделать, чтобы не навредить тебе!
— Да, — согласился с ней, улыбаясь. Моя Элизабет очень сообразительная женщина. — Хомут обычно могут снять только те, кто его навесил. Либо попытаться самому, рискуя остаться без головы. Но вот нашлось и третье средство... Твой дядя будто предвидел нашу встречу...
Элизабет закусила губу, нахмурилась, размышляя о чём-то неприятном, и спросила:
— Уж не эти ли артефакты ищет семья графа Андон?
Я кивнул.
— Скорее всего. Думаю, что подобные артефакты их тайная лаборатория если и создала, то не той силы, что вот эти конкретно. Или вовсе данные магические
инструменты единственные в своём роде, — проговорил, рассуждая.
— Давай подумаем об этом позже, — горячо прошептала Элизабет и крепко схватила она меня за руку. — Я хочу, чтобы мы прямо вот сейчас сняли с тебя
хомут. Давай, Джон, нечего больше ждать!
Её глаза горели настоящим огнём авантюризма, в её сердце — трепещущее пламя. Вновь рассмеялся, ощущая небывалый прилив счастья. Это же такая редкость встретить женщину, чьи мысли созвучны с твоими. Элизабет плевала на закон, на расстояния, беды и запреты. Она умеет хранить тайны. Понимает, что такое честь и достоинство. В ней сочетается соблазн с невинностью души. Она и простая, и сложная одновременно. Леди и бунтарка. В
