Тейяр полностью предан второму пути, он лишь использует научные открытия для обоснования ненаучного, религиозно-утопического мировоззрения. Будучи честным учёным, он не может признать устоявшиеся веками фантастические представления о создании природы и человека. Но он «дополняет» науку, а в конечном счёте пытается опровергнуть её мировоззренческие следствия не менее фантастическими представлениями о «внутренней» психологической эволюции, которая у него выступает мобилизационным фактором «внешней» эволюции материи. Удел науки, стало быть, познавать лишь внешнее в вещах, познание же внутреннего рассматривается как монополия традиционной религии. Но тем самым, пытаясь уйти от теории «двойственной истины» святого Фомы Аквинского, он вновь приходит к ней, пройдя целый лабиринт религиозно окрашенного эволюционизма. Ибо мобилизационный фактор, коренящийся в движении материи и являющийся двигателем её непрерывной эволюции, отрывается от самой материи и погружается им в недоступную никакому опыту «божественную среду». «Божественная среда» – так называется один из главных теологических трактатов Тейяра, в котором космогенез рассматривается как христогенез, т. е. непрерывная устремлённость природы и человека к реализации в процессе эволюции своей божественной сущности, к слиянию с божественной средой, воплощённой в образе Христа.
Главным же философским произведением Тейяра, принесшим ему всемирную славу, является «Феномен человека». В этом произведении в наивысшей степени проявилась именно двойственность Тейяра как выдающегося учёного-эволюциониста и философа-креациониста. Стараясь сплавить эти несовместимые сушности, он совершает и великий грех против традиционной религии, и великое заблуждение в сфере научного мировоззрения. Но если великие грехи противны духу ортодоксальной церкви, то великие заблуждения необходимы научному мировоззрению, они суть лишь отрицательный потенциал той энергии, которая нужна ему для его прогрессивной эволюции. Философия Тейяра и его «Феномен человека» – один их тех грандиозных феноменов, которые создают почву для диалога между верующими в Бога и верующими в эволюционный потенциал человека, между гуманизмом религиозной веры и гуманизмом научно-эволюционного мировоззрения. Этот диалог не может не быть дискуссией, которая чрезвычайно полезна и для развития веры, и для распространения научного мировоззрения.
Свой главный философский труд Тейяр начинает с призыва видеть. Видеть больше и лучше, чем видят наши глаза, заглядывать дальше того, что показывает нам опыт. Видеть природу не через призму косной материи, а через феномен человека. Это положение Тейяра отражает взгляд естествоиспытателя, осознавшего ограниченность редукционизма, т. е. объяснения жизненных и социальных процессов, исходя их физико-химического строения материи. Он стремится объяснить историю природы, исходя из истории человека как высшего уровня её эволюции. Такой подход близок методологии эволютики. Однако Тейяр очень далёк от научно-эволюционного объяснения истории общества. Постулируя в качестве движущей силы развития общества Божественное сознание, он, по существу, само сознание низводит до уровня физико-биологического процесса, который надлежит «видеть» не материальными глазами, а «духовным» зрением. К сожалению, это уж очень напоминает образ учёного у Джонатана Свифта, один глаз которого видел внешний мир, а другой был обращён вовнутрь. Как известно, этим образом Свифт выразил свой иронический взгляд на умозрительную метафизику. Стремясь уйти как можно дальше от абсолютизированного редукционизма, Тейяр вновь возвращается к нему, поскольку он само эволюционирующее сознание, рассматриваемое им как движущая сила развития природы, он выстраивает по образу и подобию материального процесса, совершенно не замечая этого.
Основная цель Тейяра – дать адекватное научному объяснение Творца, которого наука не может ни увидеть, ни объяснить. Поэтому он упрекает учёных, что они видят в человеке только то, что можно заметить извне, в то время как истолкование универсума и человека в нём, даже потизивистское, должно выявлять не только внешнюю, но и внутреннюю сторону вещей. Внутренняя же сторона, по Тейяру, содержит постоянно эволюционирующий дух (Тейяр де Шарден П. Феномен человека – М.: Устойчивый мир, 2001 – 232 с., с. 19).
В рассмотрении эволюции материи Тейяр находится под сильным влиянием Бергсона. Он характеризует исходное для Бергсона понятие длительности как открытие нового измерения, позволившего расширить наши взгляды на материю (Там же, с. 25). С точки зрения концепции длительности мир находится в процессе постоянного преобразования. Каждое материальное образование рождается, существует и умирает, и тем самым переходит из времени в длительность, исчерпывает первоначальный порыв. Собственная неповторимая длительность вещей предполагает их внутреннее существование, которое направляется эволюцией духовного универсума. Как же, не вступая в резкий конфликт с наукой, обосновать подобный панпсихизм, который столь явно противоречит даже обыденному опыту обращения с вещами?
Тейяр обосновывает это тем, что чем выше та или иная система поднимается по лестнице эволюции, тем больше её поведение зависит от её внутреннего состояния. Каждый уровень развития природы Тейяр интерпретирует как ступень в развитии сознания, содержащегося внутри материальных образований. На нижней ступени находятся объекты физики и химии, поведение которых детерминируется внешними воздействиями, так как сознание в них находится в зачаточном, бессознательном, косном состоянии. Сознание как бы дремлет в косной материи, никак себя не проявляя, и лишь с возникновением жизни оно пробуждается и начинает действовать, управлять поведением. Тейяр отрицает, что всё более сложная организация телесных форм определяет всё более высокий уровень отражения и управления поведением. Наоборот, он утверждает, что всё более сложная организация того, что он называет сознанием, приводит к усложнению телесных форм.
Тейяр, таким образом, как и Бергсон, относит мобилизационные источники эволюции материи не к самой материи, а к скрывающимся в её недрах мистически эволюционирующим жизни и сознанию. В картине мира Тейяра «наличие жизни неизбежно предполагает существование до неё беспредельно распространяющейся преджизни» (Там же, с. 33).
Весь огромный Космос, таки образом, представляет собой преджизнь, он только для того и существует, чтобы на крохотной песчинке мироздания, планете Земля возникли жизнь и феномен человека. Он представляет собой преджизнь с непроявляемым вовне состоянием жизни и сознания. Соответственно, во всём Космосе выделяются два вида энергии – материальная, или тангенциальная, и духовная, или радиальная. Радиальная – значит, распространяющаяся по радиусам из единого центра, каковым является Творец Вселенной. Весьма характерно, что, критикуя материалистический эволюционизм за механицизм, креационистический эволюционизм механистически истолковывает самого Бога как источник радиальной энергии – движущей силы эволюции Вселенной.
Эволюционизм Тейяра явно «витает в облаках». Ведь если бы весь Космос представлял собой преджизнь и был «начинен» радиальной энергией, мобилизующей материю на создание жизни и разума, окружающая нас Вселенная была бы гораздо плотнее заселена жизнью и цивилизациями и мы не ощущали столь тягостное одиночество во Вселенной. Увы, окружающий Космос к нам безразличен, он представляет собой не преджизнь, а постоянно эволюционирующую нежизнь, преджизнь же, а на её основе жизнь и в конечном счёте разум возникают лишь на основе весьма специфических условий материального, а не духовного порядка.
Рассматривая эволюцию жизни на Земле, Тейяр характеризует биосферу как единый организм, в котором жизнь вообще более реальна, чем бесчисленные конкретные жизни, подверженные смерти. Концепция «радиальной энергии» Тейяра помогает ему найти основания и критерии для выявления магистрального направления эволюции биосферы. Тейяр справедливо критикует биологов за непонимание сути биологического прогресса. Основываясь лишь на приспособленности материального устройства органов живых существ, многие биологи утверждают, что с биологической точки зрения человек не более прогрессивен, чем пчела или роза. Тейяр как учёный связывает магистральную линию эволюции жизни с развитием форм отражения действительности на пути от раздражимости к сознанию человека. Однако как теолог он называет эти формы отражения сознанием и относит к единому сознанию Творца. Он отмечает, что «у живых организмов для действия сознания имеется особое устройство, и достаточно посмотреть внутрь себя, чтобы его обнаружить, – это нервная система» (Там же, с. 97).
Действительно, магистральная линия эволюции живой материи по пути прогресса организации связана с развитием нервной системы как мобилизационной структуры высшего порядка. Но эта линия поддерживается единством биосферы и мобилизацией всего живого на всё более адекватное отражение условий собственного существования, а не неким мистическим единством космического сознания. Вера в такое сознание не более научна и эволюционно обоснована, чем вера в чёрную кошку, которая, перебегая дорогу, может принести несчастье. Подлинный эволюционизм полностью исключает такую цепь событий и освобождает людей от зависимости и привязанности к подобным фантазиям.
