— Все это вы получите, — сказал Русс, грубо хлопнув Темного Ангела по плечу, словно тот был боевым братом Своры. — Нам было суждено встретиться здесь, лорд-командор. Когда хроника этой войны будет написана, там будет сказано, что судьба Калибана решилась в этот день.
Улыбка стала шире, дружелюбнее, демонстрируя полный рот клыков.
— Мы станем союзниками. Вот моя клятва — в сердцах Хоруса вспыхнет страх, и его пробудит приближение Волков и Ангелов.
Два стандартных дня спустя, Бьорна вызвали на «Храфнкель». Выжившие корабли рассредоточились по пустотной полости под охраной Темных Ангелов и боеспособных судов Волков. Снова начался ремонт, и на каждом корабле выли буры и гудели турбомолоты. Медицинские отсеки по-прежнему были заполнены, как и морги. Волчьи жрецы будут извлекать геносемя еще многие дни, а снаружи лабораторий телотворцев лежать траурными рядами тела павших.
Русс встретился с Бьорном в личных покоях. Здесь же, как обычно, находились истинные волки. Правда сейчас они спали, рыча и тявкая, охотясь во сне.
Бьорн вошел и поклонился.
— Судя по всему, мы выжили, повелитель, — заметил он.
— Да, нам удалось.
Примарх выглядел более чем живым, даже помолодевшим. Пепельная бледность, так долго не покидавшая его лицо, исчезла. Ее сменил румянец, пышущим старой кипучей энергией.
Бьорн взглянул на рунический круг на полу каюты. На высеченных линиях лежали костяные амулеты, и похоже они находились там немало времени.
— Вы не бросали руны, — заметил Бьорн.
Русс рассмеялся урчащим рыком.
— Я задавал им вопросы достаточно долго. Нам следует научиться идти дальше, не только же нашим врагам читать пути судьбы.
Бьорн задумался над этими словами.
— Думаю, что нет. И все же…
— Подобные занятия запрещены. Мы запретили их и осудили того, кто погряз более всего.
Русс предостерегающе помахал пальцем.
— Но это другое. Теперь-то я понимаю, хоть мне помогли осознать змеи Альфа-Легиона.
Бьорн выбросил эти мысли из головы. Однажды, Волкам придется вплотную заняться своей мистической верой, задать себе сложные вопросы, от которых уклонилась Тысяча Сынов. Но посреди ширящейся галактической войны до того дня еще было далеко.
— Они говорили вам, что Волки никогда не покинут кровавый колодец Алаксеса, — сказал Бьорн.
— Верно, — согласился Русс. — Легион, который покинет его, не тот же самый, что вошел сюда. Мы прибыли сюда в качестве палачей, а выйдем как нечто другое.
Примарх улыбнулся.
— Мы меняемся, Однорукий. Развиваемся.
— И куда теперь?
— Я не знаю. Первый должен нам многое рассказать, а они держат свои секреты при себе. Наш флот будет снова готов сражаться через месяцы, и уже никогда не станет прежней силой. Теперь мы должны выбирать свои битвы. Хорус пойдет дальше. Я чувствую это, как будто приближается грохот многочисленных шагов. Мы должны быть готовы, когда встретимся с ним.
После возвращения с «Химеры» Русс часто говорил о вызове Хорусу. Для него это стало молитвой, догматом веры. По его мнению, никто другой не был способен нанести смертельный удар, никто не обладал абсолютной боевой яростью, необходимой для убийства магистра войны.
Бьорн никак не реагировал на его слова. В предстоящие месяцы выпадет немало возможностей обсудить стратегию, а сейчас было не время.
— Так вы по-прежнему собираетесь на Терру, — подытожил он.
Русс кивнул.
— Ква говорит, что шторма немного стихли — там должен быть путь. Мне нужно переговорить с Малкадором, а я не могу ждать, пока Легион присоединиться ко мне. Когда я улечу, ты будешь наблюдать за работой. Не давай им спуску, кузни должны поддерживать огонь.
— Но Огвай…
… — знает, как обстоят дела, как и остальные ярлы. Они также знают, что лучше не идти против Старого Волка. Научись работать с ними.
Бьорн кивнул. После возвращения Русса, ему было невозможно возразить. Если примарх когда-то и переживал внутренний кризис, сбой в сверхчеловеческой самоуверенности, которая воодушевляла его с момента первого убийства на приемном мире бесконечного насилия, то сейчас он справился с ним. Глаза сияли прежним, колючим, как стужа светом.
— Мы вернулись, — сказал Волчий Король. — Мы достигли дна и выжили, чтобы поведать об этом. Враги будут ликовать над нашим погребальным костром, освободившись от длинной тени Фенриса, но эта тень никогда не оставит их. Когда огни догорят, она устремится к ним, как всегда холодная и жуткая.
Бьорн улыбнулся этим словам. Поступить иначе было невозможно. Простая радость в них, наслаждение охотой — все это вернулось.
— Значит ты и я, Однорукий, — произнес Русс, оскалившись. — Выводы будут сделаны, флот вернется. И когда мы снова завоем, сама вселенная задрожит от этого звука.
Джеймс Сваллоу
Призраки безмолвны
Не переведено.
Крис Райт
Путь Небес
Не переведено.
Гэв Торп
Ангелы Калибана
Не переведено.
Джон Френч
Преторианец Дорна
Не издана.
Крис Райт
Чёрный Щит
Он вернул своё имя.
И это само по себе было и победой, и вызовом. Теперь воин носил его открыто, и все называли его по имени, напоминая скрежещущим и хриплым барбарусским говором о мире, где он был рождён, сотворён, преображён. Хо — рак. Два слога, вырывающихся из дребезжащих, зарубцевавшихся от токсинов глоток.
Несмотря ни на всё произошедшее было приятно вновь слышать своё имя.
И теперь Хорак стоял на мостике «Гоголлы», своего корабля, тяжёлого, покрытого пеленой ржавчины, но пригодного для абордажных боёв. Внизу трудились матросы, скрывшие лица за грязными и наполненными газом масками. Вновь и вновь использовавшийся воздух стал немного солёным и горчил.
К нему подошёл один из членов экипажа — Нараг, капитан корабля, одетый в серо — бело — зелёную униформу XIV — го легиона. В знак почтения смертный опустил глаза и сжал кулаки.
— Так мы можем уйти? — спросил Хорак, разворачиваясь на скрежещущем троне.
— Нет, командующий, — вздохнул Нараг. — Не можем.
Воин задумался над его словами. «Гоголла» была старым и измотанным кораблём, чьи плазменные реакторы скрипели, словно когти по натянутой шкуре. Рано или поздно они бы столкнулись с судном более быстрым, не столь потрёпанным бурей и способным их уничтожить.
— Тогда мы дадим бой, — сказал Хорак.
Нараг не выглядел убеждённым.
— А что ещё остаётся?
— Возможно, на твёрдой земле…
Ах да, это всё ещё было возможно. В конце концов, они направлялись на Агарвиан не просто так, а рассчитывая использовать сильные стороны легиона. Возможно, что стоило придерживаться плана и вновь избежать уничтожения, а не сражаться в пустоте, где исход явно был предопределён не в их пользу.
— А добраться — то до него мы сможем? — задумчиво протянул Хорак, покосившись на забрызганные каплями смазки экраны, на которых отражались сканы передних авгуров. — Что же за охотники преследуют нас?
Нарагу нечего было ответить. В их время стало трудно различать врагов издали со всеми пересекающимися опознавательными знаками и цветами, скрытыми под ложными флагами. Галактика рассыпалась, верность была не в цене, а понять, за что действительно сражался враг, можно было лишь глядя ему в глаза и ожидая, что тот моргнёт.
Однако намерения этих противников были достаточно понятными.
Они приближались, чтобы убить их.
— Не важно, — Хорак вновь повернулся на троне, лениво оттолкнувшись от палубы потёртым сабатоном, — Идём на Агарвиан, но готовьтесь к пустотному бою. Добраться до убежища будет нелегко.
— Так точно, командующий, — поклонился Нараг. Он помедлил, а затем продолжил, и в голосе его смешались гордость и обречённость. — Но мы доберёмся до Агарвиана.
Хорак кивнул. Возможно, так и будет, но это наверняка станет последним полётом капитана. И по огневой мощи, и по силе они серьёзно уступали врагу, и похоже, что порождённый бойнями на Исстваане рок, наконец, настиг их. Возможно, так и должно было произойти.
— Я верю тебе, — сказал воин. — Теперь действуй.
Они мчались на всех парах. Казалось, что сам корабль чувствует неизбежную гибель, и черпает силы в раненой гордости и гневе, вновь наполняя былой мощью дребезжащий инженериум. Теперь, когда они были слишком далеко от точки Мандевилля для перехода в варп, Нараг вёл «Гоголлу» глубоко под солнечной плоскостью системы Леопс. Враг не отставал. Вот они прошли в десяти тысячах километров от шелковистых облаков метанового гиганта Хереба, а затем ворвались в сердце системы и на полной скорости ринулись к Агарвиану.
Ничего этого не видел Харак, устало бредущий к главному ангару на подставленной звёздному ветру стороне корабля. Там его уже ждали названные братья, облачённые в полные доспехи — старую броню XIV — го легиона, бывшую на них с самых полей смерти Исстваана и верно служившую все эти годы жестоких сражений.
