Штурмовой корабль закружило. Тургалла упал на колено, навёл ракетную установку на цель и выстрелил. Радиоактивный снаряд взвыл и ударил прямо по шасси приближающегося «Громового ястреба», а затем там расцвёл зеленоватый взрыв, обдирающий аблативное покрытие. Последовали вторичные взрывы, всё более яркие от растущего уровня радиации, и штурмовой корабль ушёл в сторону от «Скарвора». Его двигатели дымились. Но этого было недостаточно.
Два оставшихся «Громовых ястреба» начали очередной заход, разрывая хребет более крупного штурмового корабля, пробивая бронестёкла иллюминаторов. Ургаин, явно желавший заставить врага дорого заплатить за свою жизнь, пытался протаранить тушей «Птицы» ближайших «Ястребов», но те были слишком быстры, слишком маневренны. Воздух рассекали мелькающие решётки концентрированного лазерного огня. Хесч и Лифас начали стрелять из болтеров, но что мог сделать их шквальный огонь со штурмовым кораблём? Лишь краску ободрать.
После очередного попадания прямо в середину правого борта «Грозовая птица» содрогнулась от взрыва.
— Бежим! — приказал Хорак, осознав, что сейчас произойдёт. Он схватил Тургаллу за плечо и поволок за собой, а затем потянулся к Лифасу. Невероятно, но Ургаин продолжал сражаться. Вторичные взрывы разрывали борт корабля, рвали его корпус, но Ургаин каким — то образом смог развернуться и навести орудия на ведущего «Громового ястреба». Он открыл огонь из всех орудий, выпустил яростный залп, который разорвал на части кабину врага и послал перевернувшийся «Ястреб» в безумный штопор.
— Бежим, чтоб вас! — снова взревел Хорак, толкая перед собой Лифаса. Хесч продолжал стрелять, вопя от бессильного гнева в небеса, опустошая обоймы, которые следовало сохранить. Наконец, Хорак схватил за плечо и его, а затем развернул и швырнул вперёд, навстречу укрытию, которое ещё могло бы их спасти…
Лишь на мгновение он помедлил сам, в ярости готовый вступить в бессмысленный бой на открытой местности. Он никогда бы не сделал этого в былые времена, когда его легион был ещё цел, а вертикаль власти — нерушима и тверда как железо, но теперь всё заржавело, а некогда ясные умы затуманил гнев.
Наконец, «Скарвор» получил последнее попадание, пробившее заднюю обшивку. Вспыхнули основные запасы топлива. Наружу хлынули клубы синего пламени, опалившие внешний корпус. Грянул новый взрыв, оторвавший турбодвигатели. С воем разрываемого металла они полетели прочь, пылая в небе, как клеймо.
К тому времени Хорак уже шёл, подгоняя других, направляясь к густым зарослям. Он так сконцентрировался на том, чему его всегда учили, на выживании, что едва услышал громоподобное падение «Скарвора». Хорак взмахнул косой, прокладывая путь через тёмные, словно металлические ползучие растения, а затем тяжело шагнул в гущу, отталкивая и сметая всё на пути.
Позади один за другим продолжали греметь взрывы, словно ведущие отсчёт их утрат. «Скарвор» был последним пригодным к полёту кораблём, служившим отделению ещё до Исстваана. С тех пор они одержали много побед, но уготованный им судьбой путь подходил к концу и смыкался, словно удавка, затянутая после решений в тот далёкий день. Теперь они были отрезанными от всех и прикованными к планете, как было ещё на Барбарусе до пришествия Императора.
Проклинаемого им от всей души бога.
Причины всего этого. Творца их погибели.
— Остался один штурмовой корабль, — прошипел Хесч, идущий прямо за ним. Холодный свет из глазниц его шлема пронзал сгущающийся мрак, а смысл слов был понятен: останемся и будем сражаться, убьём всех, заберём всё, что останется.
Хорак не остановился. Он помнил слова Нарага, ставшие для него мантрой во время высадки.
На твёрдой земле.
Слишком давно он не сражался, крепко стоя на поверхности планеты. Лучше умереть так, чем внутри машины, даже не видя врага, не пролив его крови.
— Придут другие, — проворчал он, размахивая косой, чтобы расчистить путь. Они шли, заходя всё глубже в лес, а над шлемами смыкались узловатые сучья. — Мы выживем, несмотря на охоту. А потом дадим бой, — ему нужно было что — то сказать Хесчу. — Мы выберем поле боя, и тогда их кровь прольётся.
Хесч фыркнул. Лифас и Тургалла шли рядом, и их блеклая броня почти светилась от скопившейся на ней влаги. Над ними всё ещё слышался неровный рык двигателей «Громового ястреба», но теперь авгуры притуплял полог глубокого леса и дымка. Но Хорак чувствовал приближающийся рок. Конец близок. Он словно вновь чувствовал закостеневший и больной взгляд своего генетического отца — взгляд покрасневших пытливых и разочарованных глаз.
Хорак выбросил этот образ из головы, продолжая идти, как шёл всегда, даже тогда, когда был безымянным. Переставляя одну ногу за другой, тяжело опуская на мерзкую землю древко косы.
Всю ночь они скрывались от штурмовых кораблей, пролетавших над головами каждый час. Судя по отзвукам двигателей, лесную зону прочёсывали три или четыре корабля. Один подошёл очень близко и заставил их не двигаться, выключив броню и едва дыша, но затем исчез во мраке, продолжая прочёсывать лес прожектором.
Издалека доносился рокочущий грохот — характерный знак приземления войск. Они не видели неба с тех пор, как скрылись под переплетениями крон, но Хорак знал, что корабль охотников всё ещё висит там, словно новая звезда, всё ещё кружит по низкой орбите, прочёсывая поверхность авгурами.
Поход был тяжёлым, но он только радовался этому. Хорак упивался тем, как ноют его геномускулы, и чувствовал лишь удовольствие от запаха, проникающего сквозь фильтры шлема. Перед лицом истинных ядов сдавались любые механические творения Терры, и лишь его барбарусское тело могло выдержать их, перенести отраву, сдержать и сделать бессильной. Вот чем они занимались с самого начала, вот в чём они были лучшими. Пусть Гвардейцы Ворона прыгали из тени в тень, а Кулаки строили, словно боги, но они бы не выдержали всепроникающей и никуда не спешащей злобы миров, ненавидевших любую смертную чистоту.
Хесч шёл рядом с ним, напоминая об обмане, словно ноющая рана. Во время перестрелки он получил попадание, и теперь сильно хромал. Даже упрямый второй в отделении видел смысл в том, чтобы отступить в место, где не сможет сражаться в полную силу никто, кроме сынов Мортариона. И потому на какое — то время он перестал сердито задавать вопросы, и теперь шёл как все: опустив голову, водя плечами, тяжело шагая по колено в маслянистой жиже, липнущей к броне. Подавленные и безмолвные братья замыкали колонну.
Спустя четыре часа настал рассвет — на горизонте появилось мутное белёсое пятно, едва видное сквозь заросли, освещавшее серый мир исходящих паром папоротников. Уровень земли начал повышаться — сначала медленно, а затем всё резче, пока, наконец, они не вошли в извилистые болотистые теснины, заросшие шипами и бурьяном длинной с руку. Спустя ещё два часа Хорак приказал остановиться.
По обе стороны от них вздымались похожие на башни блестящие скалы, заросшие цепкими зелёными лозами. Впереди дорога резко заворачивала влево за узкой расщелиной между непроходимыми джунглями. Вид сверху закрывал нависший утёс, вид сбоку — скалы. Открытым был лишь путь, по которому они пришли туда, и с такой позиции можно было держать под прицелом петляющую внизу тропу.
— Мы дадим бой здесь, — объявил Хорак, опустив косу.
Остальные немедленно оценили место. Тургалла засел слева, наведя установку на болото. Лифас скорчился чуть ниже, наполовину закопавшись в грязь. Хесч и Хорак заняли позиции в самой узкой точке расщелины и прижались спинами к скале.
Они ждали, застыв совершенно безмолвно, совершенно неподвижно. Потребление энергии их доспехами опустилось до минимума. Положив стволы оружия на влажные кочки, воины больше не двигались. По их наплечникам текла горячая и искрящаяся влага. Вокс — фильтры тихо шелестели, напряжённо втягивая воздух внутрь и наружу так, как дышал бы бесконечно терпеливый хищник. Вокруг шипел и бурлил мир, никогда не замолкавший в своём разложении. Хорак ждал. Он глубоко втянул воздух с привкусом металла и ощутил, как обожгло лёгкие. Такого воин не чувствовал с тех пор, как покинул родину. Он вновь ощутил укол, но теперь ностальгии.
— Пусть идут, — вздохнул Хорак и начал ждать.
Охотники нашли их нескоро. За это время небо совершило четыре полных оборота, слабый свет то омывал покров джунглей, то исчезал. За это время отделение Хорака не пошевелило и пальцем. Их глаза не оторвались от прицелов, шлемы не отвернулись от тропы.
Первое засечённое движение было неуклюжим. Кто — то проломился через подлесок в сотне метров от них. Хорак видел, как появились охотники — облачённые в чёрное легионеры, чьё зрение туманили дымка и яды, а конечности путались в цепких лозах. Их движения выдавали накопившуюся усталость. Должно быть, враги шли через болото с тех пор, как в первый день их высадили «Громовые ястребы». Это сказывалось.
