мы вышли из студенческого крыла. — Страшно иметь столько силы и не уметь ее применять по своему желанию. Правда, Аль?
— Да уж, — ответил я, хоть так и не считал. Чудовище — это чудовище. О какой жалости может идти речь?
— Надеюсь, Дени решит остаться. Что ж, еще раз спасибо за помощь. Я прикажу, чтобы вам принесли обед, раз уж мы опоздали. До вечера.
Я вернулся в комнату, положил меч на стол и плюхнулся на кровать. Утомительное утро. Чуть не стал героем, упаси, богиня. Конечно, я падок на славу, но не посмертную. О сорванном побеге я не жалел. Может, это и правда мой шанс? Доказать всем, чего я стою. Что зря они не приняли меня в академию. И пусть грызут локти, профессоришки.
«Ты самонадеян», — загудел меч. Я повернул голову — и волосы зашевелились на голове. Темные камни на рукоятке сияли, словно два глаза. Жуткое зрелище!
— Ты кто? — подскочил я. — Дух? Нечисть?
«Всего лишь меч, — в голосе послышалась насмешка. — На моей родине мечам дают имена. Так вот, я — Дантареус Галладдин Тарамур…»
— Все равно не запомню, — прервал поток красноречия. — Покороче можно?
«Тогда просто Реус».
— Аль. И в отличие от тебя титулами сыпать не буду.
Меч хмыкнул, а я почувствовал себя сумасшедшим.
«Ты мне нравишься, Аль. Поэтому я признаю тебя и разрешаю использовать мою силу в битве. Но учти, есть правила. Я не люблю, когда меня швыряют на землю. Питаюсь эмоциями врагов, так что потрудись их предоставить. Люблю вечерком полежать на солнышке…»
Я схватил с кровати покрывало и накинул на меч. Тот захлебнулся от негодования, а я проследовал в умывальню освежиться после прогулки и битвы. Будет знать, кто тут хозяин.
Глава 4
Приезды и прибытия
Пламя. Черные столбы дыма. Запах горелого. Нестерпимый жар. Детский плач. Что происходит? Я пытаюсь выбраться, вырваться. Зову родных, но никого нет. Совсем один. Мечусь в дыму, стараясь найти выход. Дверь открывается. Бросаюсь туда, но вместо спасения вижу жуткую скалящуюся морду…
Давно не просыпался от собственного крика. Почему сейчас-то? Сны о пожаре оставили меня в подростковом возрасте. И пусть на самом деле никакого пожара не было, одно время он навязчиво мне снился. После бегства из дома сны исчезли. Так почему опять? Пришлось подниматься с кровати, идти в умывальню и долго стоять, сунув голову под струю прохладной воды. Спать больше не хотелось. Вернулся в спальню — часы показывали начало десятого. Бывает же так! Лег подремать на полчасика и проспал ужин. Самое обидное, что теперь придется всю ночь слоняться по комнате. А зачем? Можно побродить по территории. Выходить за ворота мне запрещено, а вот думать о жизни, прогуливаясь вокруг академии, — нет.
Мне удалось выскользнуть незамеченным. Если студенты и прибыли, то все они отдыхали с дальней дороги, а не слонялись по коридорам. Снаружи царила темнота. Тонкий полумесяц небесной девы чертил свой путь меж звезд, почти не давая света. Но стоило мне ступить на дорожку, ведущую от общежития к зданию академии, как зажглись магические светлячки. Я сам умел их делать. Это очень просто — надо всего лишь настроить искорку магии реагировать на что-то. Движение, голос, освещение. Создавать светлячков умеют даже дети, которым магия слабо доступна.
Ветер холодил мокрые волосы. Ночи в Кардеме оказались более зябкими, чем ожидал. Надо было накинуть мантию, все теплее. Но возвращаться не хотелось, и я брел, куда желают ноги. Обошел академию, полюбовался на красоту замка и свернул на аллею. Похоже, что попал в парк. Кругом были скамейки, красиво подстриженные кусты, ароматные ночные цветы. Иногда в такие минуты возвращалась тоска по дому. Вот и сейчас я думал о том, правильно ли поступил, исчезнув, не сказав ни слова. Правильно или нет, а прошло уже много времени. Меня особо не искали. И я домой не рвался. Но этот парк почему-то напомнил мне о родительском имении. Там тоже вечерами было тихо и спокойно.
Вскоре я набрел на небольшую беседку. Поднялся по ступенькам и с удивлением разглядел в полумраке гладь пруда. В таких местах хочется слагать баллады. И посвящать их даме сердца. Увы, мое сердце не желало тратить себя на незнакомых дам. Разве что деканшу. Я бы написал ей нечто вроде: «Небесной девы тонкий серп мне милый облик твой напомнил…» Стоп. И чем Айдора походила на рождающееся светило? Нет, не пойдет. Лучше так.
Внезапный шум отвлек меня от созидания. Крики и гам доносились от парадного проезда. Что там происходит? Любопытство — это, конечно, порок, но иногда не подслушаешь — не узнаешь.
Я в два счета миновал переплетения дорожек. Так и есть, у общежития остановился экипаж. Шумела его охрана, требуя немедленно позвать ректора. Вот уж кого в глаза не видел. Вместо ректора вышел Аверс, и приезжие затихли. Дверцы экипажа распахнулись, выпуская субтильную фигурку. Из-за теплой меховой накидки вначале подумал, что девчонка. Затем пригляделся — нет, мальчишка. Но настолько тонкий, что, кажется, его можно переломить двумя пальцами. И кто отдал сие чудо учиться? Его дома надо держать, с мамками-няньками. Светлячки засияли ярче, и я заметил, что мальчишка ревет в три ручья.
Надо подобраться ближе. И зачем садовник так низко обрезал кусты? Пришлось ползти, как змея. Для верности набросил на себя иллюзию. Я куст. Обычный зеленый куст. Вот-вот расцвету. Когда птицы начали поглядывать на меня с интересом, понял, что иллюзия удалась, и приблизился вплотную.
— Пожалуйста, Сей, не оставляй меня здесь, — не унимался мальчишка. Аверс делал вид, что он тут ни при чем, и позволил малявке устроить сцену. Студентик попался невзрачненький. Белобрысый, в массивных очках, блеклый. Теперь еще и покрасневший от слез. Сей косился на него, как на надоедливую собачонку. Даже жалко стало. Поэтому я перестал изображать куст и вышел на свет.
— Доброй ночи и светлого дня, — кивнул я приезжим. — Разрешите представиться, профессор Альбертинад дер Кроун.
— Сеймон дан Леверон, к вашим услугам, — склонил голову долговязый провожатый. — А это — мой воспитанник, Ленор.
Мальчишка смущенно пробормотал слова приветствия.
— Как добрались? — придвинулся я к Аверсу.
— Благополучно. Разбойников сейчас немного. С тех пор как Верховный Жрец богини ввел смертную казнь за разбой.
Слышал я про этого Верховного. Мрачный тип. Неприятный. Но не глупый, поэтому крон имел хорошего советника в его лице.
— Будете у нас обучаться? — обратился к Ленору.
Тот расстроенно кивнул.
— Так что же вы застыли на пороге? Здесь нет ничего интересного. А вот внутри
