Как у него был повод гордиться ею.
Боль в груди стала сильнее.
Она не нашла в себе силы уйти, стояла и смотрела, как он усмиряет жеребца.
Когда Бэкенхем остановил коня, она продолжила путь к конюшням. Джорджиана посчитала нужным сказать комплимент его искусству.
Она пришла вовремя, чтобы увидеть, как Маркус говорит с одним из конюхов.
Он как будто почувствовал ее, – едва девушка вошла, вскинул голову и прищурился.
Отослав конюха, Бэкенхем приблизился.
– Встречаетесь с кем-то? – прорычал он.
Похвальное намерение восхищаться его талантом всадника тут же вылетело у нее из головы. Джорджи позволила губам изогнуться в чувственной улыбке.
– Ну конечно.
Его лицо потемнело.
– Вы не будете заниматься такими вещами в этом доме.
Она широко распахнула глаза.
– Я учту ваши ограничения. Если вдруг решу ослушаться, я вас уведомлю. Чудеса иногда случаются.
– Кто это? – требовательно спросил он. – Кто этот несчастный, павший жертвой ваших чар?
Она рассмеялась, хрипло и волнующе.
– Почему вы говорите в единственном числе, милорд? На этом приеме множество свободных мужчин младше сорока лет.
– Мадам. Я не знал, что ваши требования столь конкретны.
Она пожала плечами:
– Женатые мужчины так скучны. Мне весьма симпатичен юношеский задор.
Боже мой, почему она все это говорит? Она явно выжила из ума. Если не остановиться сейчас, бог знает чем это закончится.
Она хотела сказать ему в лицо, что это не она содержит любовниц и посещает всякие развратные вечеринки! Это не у нее репутация хуже Казановы!
Память о том, как Бэкенхем оставил ее на вилле той ночью, была столь болезненной, что Джорджиана отвернулась, чтобы скрыть лицо.
– Довольно. Я пришла, чтобы оседлать лошадь для прогулки. Вот и все.
Тишина. Потом он произнес:
– Где ваш конюх?
– Я никогда не езжу с конюхом, Маркус. Вы знаете об этом.
– Действительно, – пробормотал он. – Сколько раз я говорил, как это глупо и опасно?
– Слишком часто, – отозвалась она. – Вы не вправе судить меня, Бэкенхем. Никогда не были в праве.
– Как хозяин, думаю, я имею право заботиться о безопасности гостьи. Если вас принесут домой искалеченной, ответственность будет на мне.
– Если меня принесут домой искалеченной, можете осуждать меня, сколько вашей душе угодно, – ответила она, пытаясь пройти мимо него.
Бэкенхем твердо взял ее за локоть.
Джорджи, резко выдохнув, в упор посмотрела на него.
– Отпустите меня!
– Если вы не возьмете конюха, мне придется поехать с вами.
Она попыталась высвободить руку, но он крепко держал ее.
– Я не обязана соглашаться. Отпустите меня.
Его лицо ничего не выражало.
– Хорошо, – сказала она, последний раз попытавшись вырваться.
Он отпустил ее.
– Итак, я оседлаю наших лошадей.
– Я поеду с конюхом, – отрезала Джорджи. И убежала, шелестя юбками.
Глава 11
Бэкенхем с мрачной решимостью нашел седло Джорджи и поднял его, игнорируя слуг, с любопытством глазевших на хозяина.
– Если вы хотя бы коснетесь моей Дейзи, я вам пальцы раздавлю, – прошипела Джорджи.
Иронически поклонившись, он протянул ей седло и уронил в ее руки.
Она, приглушенно охнув, чуть не упала, но все же выпрямилась. Искорки гнева мелькнули в ее глазах.
– Спасибо, – гневно произнесла она и пошла к Дейзи. Бэкенхем невольно потерял несколько секунд, залюбовавшись ее походкой.
Она быстро оседлала лошадь. Они выехали из конюшни вместе, но в поле Джорджи дала волю кобыле.
Черт подери, умеет же она ездить! Джорджи была одета в мрачный черный костюм для верховой езды, который выглядел бы скромно на любой другой женщине. На ней же он выглядел ослепительно, контрастируя с яркими волосами и бледной, почти прозрачной кожей. Облегающий покрой только подчеркивал ее формы. Интересно, каких усилий стоило служанкам втиснуть ее в костюм?
Он не пытался обогнать ее, поскольку знал, куда она направляется. Маркус был хорошо знаком с ее взрывным характером и хотел, чтобы девушка успокоилась. В конце концов, он заслужил ее гнев своими обвинениями, абсурдными, не подобающими джентльмену. И как они только пришли ему в голову?
Ревность. Обыкновенная ревность. Она флиртовала с Лидгейтом прошлым вечером, и хотя он знал, что ничего серьезного между ними не было, все же…
Джорджи даже не оглянулась посмотреть, едет ли он следом. Поднявшись по склону, поросшему тополями, всадница остановилась.
Земли, вид на которые открывался с холма, принадлежали его семье со времен Эдмунда Уэструтера, первого барона Бэкенхема, принявшего их в подарок от благодарного короля.
Поместье Кловерли.
Несколько десятилетий эти земли принадлежат другому владельцу.
Теперь у него был шанс их вернуть.
Такой шанс обычно подворачивается раз в жизни. Если Вайолет выйдет за другого, ее муж наверняка не захочет расстаться с таким поместьем.
Когда же поместье перейдет к следующему наследнику мужского пола, вернуть его станет почти невозможно.
Вспыхнула старая обида. Гнев на Джорджи, за разрушенные планы. Гнев на себя за то, что позволил событиям выйти из-под контроля. Бросив его, она рассталась с чем-то, что было для нее не менее дорого, чем для него.
Вернуть земли – его долг. Но здесь был ее дом.
Она взглянула на аккуратное здание из красного кирпича в елизаветинском стиле, окруженное ухоженными лугами, полями и фермами. В нем была простая красота.
Никакого глупого озера или садов, маскирующихся под природу. Простой, симпатичный дом среди роскошного глостерширского пейзажа.
– Восхитительно, не правда ли? – мягко спросила Джорджи. Как он и предполагал, быстрая езда успокоила ее.
Она повернулась к нему. Щеки ее пылали, зеленые глаза сверкали.
– Восхитительно, – согласился Бэкенхем.
Он с усилием отвел взгляд от нее. Пульс его снова участился. Джорджи Блэк восхитительна, в этом нет сомнений.
А также упряма, неосторожна, импульсивна и легко выходит из себя.
Совершенно не годится на роль его жены.
Она уже дважды отказала ему! Сколько раз он должен пытаться?
Но той ночью на брайтонской вилле она его не отвергла. Она знала, кто он.
Она назвала его Маркусом и умоляла остаться.
Трудно представить себе, что эта гордая женщина произносила такие слова. Джорджи Блэк никогда ни о чем не умоляла, разве что однажды, отговаривая его от дуэли.
