индейцы Амазонки, для которых видеть юаруа не редкость, всегда с любопытством наблюдают за ним. Животное, таким способом кормящее грудью своих детенышей, — действительно явление исключительное!
Том еще долго продолжал бы ахать от восторга, если бы индеец не велел ему замолчать.
— Лежите смирно! — сказал ему мэндруку. — Я рассчитываю захватить юаруа, пока она занята своим детенышем. Смотрите же, не шумите, — это может ее испугать, — и не будите остальных! Юаруа видит, как ястреб, а слышит, как орел, несмотря на свои маленькие уши и глаза.
Том волей-неволей повиновался приказанию индейца. Наступила полная тишина.
Юаруа в это время подошла к монгубе и медленно двинулась мимо ствола мертвого дерева. Немного дальше между деревьями образовывалось нечто вроде бухты. Туда-то именно и направлялось странное животное, продолжая в то же время кормить детеныша.
— Хорошо! — тихо проговорил мэндруку. — Теперь я догадываюсь, зачем она туда направляется.
— Зачем, Мэндей?
— Разве вы ничего не видите на воде?
— На воде? Нет… да… но ведь это только трава. Разве она ест траву?
— Она ничего другого не ест.
— В этом ничего нет удивительного, раз это животное так похоже на корову.
— Разумеется. А раз она направляется на пастбище, тем лучше!
— Почему — тем лучше?
— Потому что она пробудет там до утра и даст мне таким образом возможность убить ее.
— А зачем вы хотите ее убить?
— Странный вопрос, сеньор Том; разве не хотим мы все есть?
— О, я понимаю! Но тогда убейте ее сейчас.
— У нас нет оружия.
— А ваш нож?
— Бесполезен. Юаруа слишком хитра и никогда не подпустит так близко к себе. На это рассчитывать нечего, — все равно не удастся. Santos Dios! Если бы только она не ушла до утра, к тому времени я успею все приготовить. Это дало бы нам возможность запастись мясом на все путешествие. Смотрите! Она начинает есть траву.
Индеец сказал правду, юаруа принялась есть траву совершенно так же, как настоящая корова.
Смотреть, как пасется морская корова, очень интересно, и мэндруку, по просьбе ирландца, согласился разбудить остальных, чтобы дать им возможность полюбоваться интересным зрелищем.
Из пассажиров галатеи только мэндруку да Ричард Треванио видели раньше морскую корову. Индеец не раз видел ее в гапо, а Ричард — у себя в Пара, во время поездок по рукавам и протокам великой амазонской дельты, где морские коровы так же обычны, как и всякие другие животные. В то время как товарищи его смотрели на нее удивленными глазами, так обычно смотрят посетители зоологического сада на кормление пеликанов, мэндруку, улучив минуту, незаметно покинул монгубу и тихо поплыл к полузатопленным деревьям. Никому, конечно, и в голову не пришло спросить индейца, зачем он уходит, да они и не подозревали даже об истинной причине, которая руководила им в этом случае.
Уходя, индеец посоветовал своим товарищам не трогаться с места, не разговаривать и вообще сохранять возможную тишину.
Все молча кивком головы изъявили готовность исполнить его приказание, в уверенности, что индеец требует этого не зря.
Если и говорили, то не иначе как шепотом, и то через большие промежутки, чтобы не привлечь внимание морской коровы.
Наконец принужденное молчание и эта мертвая тишина начали им надоедать, — всем почему-то особенно хотелось подняться, расправить усталые от долгого сидения скорчившись члены, как вдруг совершенно неожиданно появился индеец.
В одной руке он держал нож, а в другой — тонкую палку, длиною около двенадцати футов, гибкую как трость и с одного конца заостренную наподобие копья.
Это и в самом деле было копье, которое он вырезал из пальмы pashiuba — Irirtea efurhiza Ствол этой пальмы поддерживается тонкими корнями, поднимающимися на несколько футов над поверхностью земли. С ловкостью, на которую способен только индеец, мэндруку ножом остругал пашиубу, твердую как железо сверху, но с мягкой сердцевиной; оставалось только обжечь острие, и тогда даже сталь не могла бы быть тверже этого наконечника копья. К счастью, костер еще не остыл: красноватые угольки тлели в очаге. Индеец положил на него заостренный конец копья, чтобы таким образом его закалить.
Когда, по его мнению, дерево достаточно прокалилось, индеец вытащил копье из пепла и еще больше заострил его ножом. Теперь он был в состоянии напасть на юаруа.
Морская корова все еще продолжала пастись. Нечего было и искать лучшего момента, чтобы напасть на нее. Животное, наклонив голову, находилось под огромным деревом, ветви которого простирались горизонтально и почти окунались в воду.
Если индейцу удастся незаметно проскользнуть на дерево, ему тогда не трудно будет пронзить корову копьем.
Сказано — сделано. Менее чем в две минуты добрался мэндруку до ветвей дерева как раз над коровой. Вслед за тем копье быстро опустилось вниз; но вместо того чтобы поразить мать, он пронзил тело теленка, как называл детеныша Том.
Зрители не могли понять, зачем Мэндей убил детеныша, которого едва хватит на один только ужин, тогда как сама мать могла бы прокормить их целый месяц. Теперь она, без всякого сомнения, от них ускользнет. Они рассуждали так, не имея понятия о том, какую нежную любовь питает морская корова к своему детенышу.
Вместо того чтобы скрыться, как они думали, морская корова, несмотря на частые удары копьем, которыми осыпал ее мэндруку, продолжала плавать возле своего детеныша до тех пор, пока индеец не нанес ей смертельной раны.
Когда Мэндей возвратился на монгубу, его прежде всего спросили, почему он сначала убил теленка, а потом уже мать. Индеец объяснил, что начни он с нападения на мать, она, по всей вероятности, ускользнула бы от них и унесла с собой своего детеныша. Борьба с этими животными очень трудна; к тому же у него было очень плохое оружие — простое деревянное копье, тогда как для того, чтобы нанести морской корове смертельную рану сразу, нужно иметь острогу с зазубренным концом.
ПОДВОДНЫЙ ВРАГ
В этот вечер больше ничего особенного не случилось, и с закатом солнца все снова улеглись спать, чтобы назавтра со свежими силами приняться за работу, — а дел предстояло немало.
Прежде всего нужно было заготовить впрок, провялив, как можно больше мяса. Операцией этой занялся мэндруку. Он сначала снял шкуру с юаруа, а потом разрезал мясо на широкие полосы, которые развесил на солнце.
Но предварительно они изжарили на костре, зажженном как и накануне, несколько ломтей мяса, которых хватило на завтрак. Никто не стал критиковать это мясо, вкусом похожее на свинину, хотя оно гораздо тверже и жестче ее.
Весь день прошел в приготовлении мяса, которое, как мы
