ой!
Тыковка подкрался как всегда бесшумно и сейчас занимался тем, что чинно, с непробиваемым спокойствием жевал шляпку Мойды.
— Извините, он хороший, просто невоспитанный, — шикнула на друга.
— Он живёт прямо в доме?
— Ну, не прямо, то есть не всегда, у него своя оранжерея, но ему там скучно. Мышей ведь всех уже сожрал.
— Он есть мышей?!
— После того, как наиграется, — торопливо кивнула девушке, — так вам что-то известно о ребятах?
— Я не знаю, наверное, — девушка обхватила подрагивающими пальцами чашку с чаем, бросая опасливые взгляды на Тыковку, который сейчас несколько по-кошачьи, подпрыгивая, игрался со своей тенью, — просто не знала, к кому ещё пойти. Всем всё равно, а ребята рассказывали, что вы не только простили им кражу за мой… ну, за мой выкуп из…
— Я поняла.
— И даже заступились перед верховным канцлером и вообще помогаете им, заботитесь.
— Да, да, — я уже теряла терпение, — что там с мальчиками?
— Сегодня Фитха придёт к нам в заведение. Когда-то я слышала, что они переправляют живой товар, а несколько дней назад люди Фитха обсуждали новую партию. А потом сразу же исчезли ребята, — она промокнула одинокую слезинку, — я тогда не подумала, что это может быть как-то связанно, но сейчас не знаю, что и думать. И эти газэты с личиком моего братика. Может, это всё-таки связанно?
— Где они сегодня будут встречаться?
— У нас в заведении…
— В борделе. Сможешь провести меня туда?
Мойда в шоке округлила глаза:
— Да вы что?! Вы же леди! Я могу подслушать, а потом всё вам рассказать!
— Так не пойдёт, мне нужно попасть туда
Девушка в задумчивости хмурила лобик. Даже эту черту Лала взял у старшей сестры. Может показаться, что тридцать золотых — это огромная сумма, чтобы выкупить долг девушки у её мадам, но глядя на неё я понимала, почему она так дорого стоила, как бы цинично это ни звучало. Мойда была обладательницей той самой редкой красоты, которую принято называть чистой. Всё в облике девушке говорило об её хрупкости и нежности. Наверное, её клиентам крышу срывало, обладая таким цветком.
— Кажется, я придумала, как сделать так, чтобы не привлечь к вам внимания. Будьте в верхнем городе с закатом. Только так, чтобы вас никто не видел. Я проведу вас в бордель.
Глава 17
На город опускались сумерки, высвобождая из уличных закоулков липкую мглу, а с реки — мистический туман.
Поёжившись от холода, я наворачивала уже, наверное, сотый круг возле дома утех Мадам Жизеллы, что находился в верхнем городе, совсем недалеко от королевского дворца.
Интересно, как жёны знатных лордов реагировали на то, куда именно направляются по вечерам их благоверные? Неужели у них хватало наглости настолько, что они даже не скрывали свои измены под самым носом? Вряд ли женщины могли позволить себе то же самое.
Мойда, как оказалось, работала именно здесь, а не в борделе возле моего любимого трактира. Сейчас же девушка находилась на положении служанки.
Она просто мне сказала прийти и ждать. Вот я пришла и жду.
Тыковка порывался пойти со мной, заметив моё душевно состояние, но в верхнем городе с лошадьми появлялись только стражники. Даже кареты, высадив благородных особ, отъезжали потом в многочисленные конюшни, разбросанные вокруг города, дабы не смущать изысканный вкус местной элиты. Поэтому Тыковка возмущённо фыркая и облизываясь на уличную кошку, остался на попечении Грота. Дома сидеть мой дружочек наотрез отказался.
— Леди Моэр? — Тихим голосом позвала Мойда, окидывая удивлённым взглядом мои брюки, мужскую куртку и кепку, натянутую на самый нос, под которой я спрятала длинные волосы.
— Как я попаду внутрь? — Вместо приветствия, накинулась на девушку с расспросами.
— Ах, вот где байструк?! — Послышался зычный голос из-за угла роскошного коттеджа, к которому подъезжало всё больше карет, — а ну быстро за дровами! Гости приходят, а у нас ни огня, ни тёплой воды!
— Я попросила постоянного помощника сегодня не прийти, солгала, что нашла временную замену, — девушка спешила за мной, пока я бежала к хозяйственными пристройкам за дровами.
И почему у неё такой извиняющийся тон? Да она выкрутилась из ситуации просто гениально! Всё лучше, чем прокрадываться в сумерках и постоянно бояться быть застигнутой врасплох.
Меня с дровами девушка провела через задний ход. Сама Мойда тащила увесистые деревянные ведра с водой. Кухня борделя встретила нас хаосом, выкриками и запахом жаренного бекона.
— Тот, кого мы ждём, ещё не пришёл, — тихо шептала мне сестра Ларта, — но прежде, чем выйти в основную часть здания, здесь надо закончить много работы.
Мойда выглядела виноватой. Девушке и в голову не пришло, что физический труд меня нисколько не смущает и, уж тем более, не оскорбляет, как и само пребывание в таком месте.
Все принимали меня за парнишку. На секунду даже стало обидно за свои женские формы, которые даже не подумали вылупиться в нужных местах в нужное время. Я действительно была похожа на подростка в этой мешковатой одежде, а после быстрой чистки каминов, лицо вообще перестало походить на женское. Теперь я почти как Бахо.
При мысли о мальчике сердце сжалось.
Мой капитан при выезде на первый труп спрашивал, что бы я выбрала: тревогу или страх? Тогда я растерялась. Какая вообще разница, если от обоих чувств внутренности вымораживаются, а мозг не способен мыслить здраво.
«Тревога — абстрактная хрень, которая забирает все силы в никуда. У страха есть имя, образ, лицо, результат. Страх реален. Пойми, чего боишься, справиться будет легче. Воплоти тревогу в страх. Нет ничего более нормального, чем бояться».
Чего больше я боялась: что мальчиков нет в живых или того что я не уберегла? Думаю, второе. О том, что мальчиков нет в живых и думать не хотелось, а тот факт, что я для них могла сделать больше, можно исправить. Я найду способ всё исправить.
— Ты, как тебя? — Ко мне вышла сама мадам Жизелла, строго вышагивая по свежевымытому Мойдой полу.
— Я, э-э-э…
