Лотти невольно рассмеялась: выйти замуж за обладателя такой скверной репутации, как Ник Джентри, способна только смелая и безрассудная особа. Она присела перед бывшим главой суда. Взяв ее за обе руки, сэр Росс заговорил с обезоруживающей мягкостью:
— Добро пожаловать в семью, миссис Джентри. Если вам понадобится какая-нибудь помощь — вам достаточно только обратиться за ней. Я весь к вашим услугам.
Лотти поняла скрытый смысл его слов.
— Благодарю вас, сэр Росс. И сожалею о необходимости скрывать наше родство: я гордилась бы такими родственниками, как вы и леди Кэннон.
— Возможно, все еще удастся поправить, — загадочно отозвался он.
Лотти вдруг почувствовала, что Джентри обнял ее за талию, отвлекая от разговора с сэром Россом.
— Вряд ли, — ответил Джентри зятю. — Ни за какие блага мира я не позволю разглашать эти сведения.
Софи поспешно вмещалась:
— Поскольку для традиционного свадебного завтрака уже слишком поздно, предлагаю устроить свадебный ленч. Сегодня у нас бараньи котлеты, молодая спаржа и салат. И ананасовый крем на десерт.
— Правда? — радостно воскликнула Лотти, тоже стараясь немного разрядить атмосферу. Она уже успела сесть на прежнее место и расправить складки юбки. — Спаржу я никогда не пробовала, хотя давно мечтала.
— Никогда не пробовали спаржу? — изумленно переспросила Софи.
Лотти попыталась объяснить, почему незнакома с подобными деликатесами, но Джентри перебил ее, присев рядом и взяв ее за руку.
— В пансионе мою жену воспитывали по-спартански, — сообщил он сестре. — Она несколько лет училась в Мейдстоуне.
Сэр Росс сел рядом с женой и устремил взгляд на Лотти.
— Солидное заведение, выпускницы которого имеют репутацию истинных леди, — ободряюще заметил он. — Учеба оставила у вас приятные воспоминания, миссис Джентри?
— Пожалуйста, зовите меня Лотти, — робко попросила она и принялась рассказывать о годах учебы. Сэр Росс внимательно слушал, но Лотти не понимала, почему его так интересуют подробности.
Ленч подали в зимнем саду, на столе, уставленном сверкающим хрусталем и фарфором. Хозяевам и гостям прислуживали два лакея. Лотти с любопытством разглядывала оранжерейные растения и пышно цветущие чайные розы, наполняющие воздух благоуханием. В этой животворной атмосфере смягчился даже Джентри. Откинувшись на спинку стула, он развлекал присутствующих рассказами о работе на Боу-стрит — в частности, о том, как сыщикам поручили изучить грязное нижнее белье и рубашки узников тюрьмы. Тюремные власти заподозрили, что заключенные пишут записки карандашом на одежде и передают их родственникам. Белье и рубашки пребывали в таком плачевном состоянии, что сыщикам пришлось бросать жребий, чтобы решить, кто возьмется за эту грязную работу. К тому времени, как Джентри закончил описывать ярость невезучего сыщика, вытащившего самую короткую соломинку, даже сэр Росс заливался смехом.
Постепенно сэр Росс и Джентри перешли к обсуждению трудностей так называемой новой полиции, учрежденной десять лет назад. Полиция на Боу-стрит представляла собой отдельное подразделение: констебли и сыщики сэра Гранта были гораздо опытнее и компетентнее еще необстрелянных коллег, прозванных сырыми лобстерами.
— А почему их так прозвали? — не удержавшись, полюбопытствовала Лотти.
Сэр Росс улыбнулся:
— Потому что сырые лобстеры синеватые, как форма новой полиции, и у них опасные клешни.
Джентри расхохотался.
Беседа о полиции продолжалась, Софи придвинулась ближе к Лотти:
— Как вы думаете, Ник по-прежнему будет служить на Боу-стрит?
— У меня создалось впечатление, что у него просто нет выбора, — осторожно ответила Лотти. — Соглашение с сэром Россом…
— Но это соглашение было лишь временным. А теперь Ник женат, и сэр Росс наверняка согласится расторгнуть их договор.
— Не понимаю, какое отношение наш брак имеет к службе мистера Джентри на Боу-стрит.
Софи искоса взглянула на беседующих мужчин:
— Это слишком щекотливый и сложный вопрос, чтобы затрагивать его сейчас. Вы позволите в ближайшем времени навестить вас, Лотти? Мы могли бы поболтать и, пожалуй, съездить за покупками.
Лотти улыбнулась. Она не ожидала, что сестра Джентри окажется такой милой и дружелюбной. Очевидно, Софи хотела посвятить невестку в подробности таинственного прошлого Джентри, чтобы помочь лучше понять его.
— Да, с удовольствием.
— Вот и славно. Думаю, мы обе останемся довольны. Подслушав последнее замечание сестры, Джентри поднял бровь:
— Что это ты затеваешь, Софи?
— Всего-навсего прогулку по Оксфорд-стрит, — жизнерадостно сообщила она.
Джентри фыркнул:
— Да на Оксфорд-стрит не меньше двухсот лавок! Подозреваю, просто прогулкой вы не ограничитесь.
Софи засмеялась.
— Ты должен обязательно открыть для Шарлотты кредит у торговца тканями, у Веджвуда, и, конечно, у ювелиров, а еще в книжной лавке и…
— О, миледи… то есть Софи! — смущенно перебила Лотти, сообразив, что они не настолько состоятельны, чтобы гнаться за Кэннонами. — Такое количество покупок мне совсем ни к чему.
Джентри с легкой улыбкой обратился к сестре:
— Лотти получит кредит везде, где пожелает. Но сначала свози ее к своей портнихе. Насколько я заметил, свадебного платья у нее нет.
— Одежды мне хватает, — запротестовала Лотти. — Пожалуй, я не отказалась бы только от одного выходного платья — и все. — Меньше всего она ждала, что Джентри согласится тратить жалованье на тряпки. Она прекрасно помнила разорительные привычки родителей, безнадежных транжир, и испытывала панический страх перед крупными тратами, лучше многих зная, что очень быстро промотать можно даже солидное состояние. — Ни в коем случае не надо…
— Хорошо, — перебил Джентри, касаясь ее плеча. Его взгляд недвусмысленно говорил о том, что разговор будет возобновлен в другой обстановке.
Вспыхнув, Лотти умолкла. Ладонь Джентри задержалась у нее на плече, потом скользнула к локтю и слегка сжала его.
К счастью, молчание за столом прервало появление лакея, который убрал пустые тарелки, принес десерт и крохотные бокалы для сладкого вина. На десерт было подано воздушное печенье и ананасовый крем в изящных глазурованных вазочках.
Сэр Росс сменил тему, заговорив о недавно принятых поправках к Закону о бедных, сторонником которого он был наряду с Джентри. К удивлению Лотти, Софи высказала свое мнение, и мужчины внимательно выслушали ее. Лотти попыталась скрыть удивление, ибо ей долгие годы внушали, что порядочной женщине не пристало высказываться в смешанном обществе. И уж конечно, ей не следует вступать в разговоры о политике — больной теме, обсуждать которую позволительно только мужчинам. Однако даже такой рьяный консерватор, как сэр Росс, не упрекнул жену за нарушение приличий. И у Джентри дерзость и прямота сестры не вызвали недовольства.
