Ник впился в нее взглядом лихорадочно горящих глаз:
— Но почему? Вчера ночью ты так упорно сопротивлялась…
Объяснить, в чем дело, Лотти не могла, но после всего, что произошло сегодня днем, она вдруг поняла, что и Ник бывает уязвимым, нуждается в ней, и не только в постели. Искушение укротить его, подчинить себе было непреодолимым.
— Мы уже поженились, — наконец назвала она первое объяснение, которое пришло ей в голову. — И я предпочла бы… покончить со всем сразу, чтобы уже ничего не бояться.
Она уловила в глазах Ника хищный блеск. Одержимый желанием, он не стал тратить время на расспросы, только протянул руку:
— Тогда идем наверх.
Лотти осторожно подала ему руку.
— Ник, еще одно…
— Что такое?
— Сейчас слишком светло.
— И что?
— Разве позволительно заниматься такими делами при дневном свете?
Он рассмеялся:
— Не знаю. И не желаю знать. — Он за руку повел ее из библиотеки, через холл и вверх по лестнице.
Глава 9
Цепляясь за руку Ника, на ватных ногах Лотти наконец добрела до его спальни. Сквозь раздвинутые шторы в окна вливался неяркий свет. Лотти предпочла бы кромешную темноту. Мысль о том, что ей придется обнажиться при безжалостном дневном свете, повергала ее в ужас.
— Не бойся, — пробормотал Ник, останавливаясь у нее за спиной и поглаживая ее плечи. Его голос стал хрипловатым, более низким, чем обычно. — Я буду осторожен. Ты ни о чем не пожалеешь, если… если доверишься мне.
Оба застыли неподвижно. Лотти облизнула пересохшие губы, вспомнив, что она уже много лет никому не доверяет. А уж довериться Нику Джентри, самому беспринципному человеку, какого она когда-либо встречала, — не просто глупость, а безумие.
— Да, — к своему удивлению, ответила она. — Я вам доверяю.
Он издал тихий возглас, словно эти слова застали его врасплох.
Нерешительно передвинув ладони, он коснулся ее груди, заставил Лотти прижаться к нему спиной. Она почувствовала прикосновение его губ к затылку, к тонким прядям, спускающимся на шею. После поцелуев он перешел к осторожному покусыванию чувствительных местечек, и Лотти вздрогнула от удовольствия. Мимоходом прихватив мочку ее уха, он стал спускаться вниз по шее, одновременно скользя ладонями по груди. Он расстегнул лиф, развел в стороны его полы и обнажил легкий корсет под ним. Пальцы пропутешествовали по ее высокой шее, прошлись по изящному изгибу, коснулись ключицы.
— Ты прекрасна, Лотти, — шептал он, — и на ощупь, и на вкус… твоя кожа, волосы… — Он принялся вынимать шпильки из ее прически, роняя их на ковер, потом запустил пальцы в светлые шелковистые пряди, рассыпая их по плечам, уткнулся в них лицом, потерся щекой и подбородком. По телу Лотти разливался жар, поднимался выше, усиливался, вызывал слабость, заставляющую крепче прижиматься к сильному мужскому телу.
Он спустил ее платье до талии, помог выпростать руки из рукавов, легко пробежался кончиками пальцев от локтей до плеч. Повернув Лотти лицом к себе, Ник умело расшнуровал ее корсет, ни разу не запутавшись в тесемках и крючках. Ее грудь, которую до сих пор поддерживал прочный каркас из китового уса, очутилась на свободе, соски набухли и приподняли тонкий муслин нижней кофточки. Ник приласкал их сквозь полупрозрачную ткань. Приподняв снизу ладонью отяжелевшую грудь, он обвел большим пальцем сосок, и это легчайшее прикосновение словно обожгло Лотти.
Ахнув, она вцепилась в плечо Ника, он обнял ее, продолжая нежно играть с ее телом, теребить соски, осторожно поглаживать их. Сладкая боль возникла где-то внизу ее живота, когда Ник вновь взвесил на ладони упругое полушарие. Внезапно Лотти захотелось, чтобы он дотронулся и до второй груди, коснулся ее губами. Ей не терпелось поцеловать его, ощутить прикосновение его обнаженного тела. В нетерпении она попыталась снять с него сюртук, и он разразился воркующим смехом.
— Не спеши! — прошептал он. — Нам некуда торопиться. — И он сам снял сюртук, жилет, потом обувь и чулки, брюки, рубашку… и остался в одном белье, под которым отчетливо вырисовывалось готовое к действию достоинство.
Лотти вдруг стало неловко смотреть на него. Казалось бы, в обнаженном виде он должен был выглядеть уязвимым, а он, напротив, излучал мужественность. Его тело поражало грубоватой грацией, было крупным, мускулистым и подтянутым. Бронзовый загар заканчивался на талии, а на бедрах кожа была заметно светлее. Густая темная поросль покрывала широкую грудь, дорожкой сбегала к чреслам и окружала вздыбленное орудие.
Ник провел пальцем по разрумянившейся щеке Лотти.
— Знаешь, что будет дальше? Лотти неуверенно кивнула:
— Кажется, да.
Он приподнял ее голову, взяв за подбородок.
— Кто рассказал тебе об этом? Мать?
— Нет. Она обещала все объяснить накануне свадьбы с лордом Раднором. Но этот разговор так и не состоялся. — Лотти прикрыла глаза, а он продолжал поглаживать ее по щеке горячей шероховатой ладонью. — Конечно, в пансионе ходило немало слухов. Кое-кто из девушек… имел некоторый опыт и делился им с остальными.
— Какой опыт?
— Они встречались наедине с друзьями или кузенами и позволяли им… разные вольности. — Лотти открыла глаза, увидела, что Ник улыбается, и отвела взгляд.
— И насколько далеко они заходили в этих вольностях? Так же, как мы в ту ночь?
— Да, — подтвердила она.
— Тебе понравилось, как я прикасался к тебе? — негромко спросил он.
Лотти густо покраснела и едва сумела кивнуть.
— Значит, понравится и остальное, — пообещал он, потянувшись к подолу ее кофточки.
Исполняя его безмолвную просьбу, Лотти избавилась от кофточки, сбросила туфли и застыла перед Ником в длинных панталонах и чулках, скрестив руки на обнаженной груди.
Он шагнул к ней, обнял за плечи, и по ее коже побежал холодок.
— Обними меня, Лотти.
Она неловко повиновалась, прильнув к нему всем телом. Густая жесткая растительность на груди Ника защекотала ее соски. Его тело оказалось невероятно горячим, достоинство прожигало тонкий муслин панталон. Оно прижималось к ее животу, упиралось в него, пока Ник не приподнял Лотти, подхватив ладонью ее ягодицы. Его ладонь соскользнула в глубокую ложбинку, Лотти ощутила настойчивое прикосновение его орудия. Первое потрясение сменилось приливом желания — таким острым, что Лотти задохнулась. Обхватив Ника за шею, она уткнулась лицом в его мускулистое плечо. Его пальцы проникли между бедер, ткань панталон под ними стала влажной, ритм его движений — ровным и неспешным. Долгую, блаженную минуту они простояли, слившись в объятиях. Ник согревал Лотти своим телом, пока она не начала сама прижиматься к твердой выпуклости внизу его живота.
