«Натали права: Ольга – красавица, скорее всего, именно она станет самой красивой девушкой этого сезона, – ревниво подумала графиня, но тут же нашла себе утешение. – Ну и пусть, моей Натали пока замуж не выходить, а рядом с такой красавицей у нее выбор будет больше. На Ольгу слетятся все, но рука у нее только одна».
Княжна поздоровалась с женщинами, выслушала распоряжение невестки и, кивнув в знак согласия, отправилась вниз, а Катя повела свою гостью в конец коридора.
– Вот комната Натали, следующая по коридору – дверь Ольги, девушки будут жить рядом, им так будет веселее, – объяснила Катя, – наши с Алексом апартаменты – около лестницы, так что будем сторожить их покой. Детские у нас – на третьем этаже, дети им не помешают.
Она отворила дверь в большую комнату с белой, украшенной позолотой мебелью, кремовыми стенами и розоватым обюссонским ковром. Графине сразу понравились и комната, и обстановка, она оценила французский туалет с большим овальным зеркалом, золотистые шелковые гардины на двух больших окнах, такого же шелка покрывало и балдахин на кровати. Все было красиво и удобно. Катя показала ей большую гардеробную.
– Если вы хотите, чтобы горничная Натали спала здесь, то можно принести сюда складную кровать, обычно у нас слуги живут отдельно, но здесь слово за вами, – сказала она.
– Не нужно менять порядка в доме из-за нас, – ответила графиня, – если для нашей горничной найдется место, я буду благодарна.
Княгиня уверила гостью, что горничную свободно разместят в отдельной комнате, и довольные дамы отправились вниз. Князь Алексей уже в шинели стоял около слуг, держащих верхнюю одежду дам, а девушки у лестницы о чем-то тихо беседовали. Увидев спускающуюся невестку, Ольга накинула на голову газовый шарф и приготовилась надеть плащ. Ее плащ тоже оказался подбит соболем, только сверху он был покрыт плотным темно-синим шелком. Графиня Софи порадовалась, что сделала нужную покупку. По крайней мере, ее малышка будет одета не хуже, чем красавица-княжна.
– Ну что, поехали? – осведомился Алексей.
– Да, все готовы, – ответила ему жена, застегивая под горлом пряжку собольей ротонды, – можем ехать.
Князь пропустил своих спутниц вперед, проследил, как они, аккуратно расправляя платья, расселись по экипажам и, мысленно пожелав себе терпения, уселся на переднее сидение своей парадной черной лаковой кареты с гербом на дверце. Предстоял тяжелый вечер, утешало только то, что Ольга была последней из незамужних сестер и то, что при такой красоте и таком приданом, она, скорее всего, найдет достойного мужа за один сезон. А если ему сильно повезет, то этим мужем будет не князь Курский.
Перед домом Лавалей чередой выстроились экипажи. Сегодня здесь был весь Санкт-Петербург. И хотя все знали, что государь ценил хозяина дома, много лет прослужившего в министерстве иностранных дел, но также все гости понимали, что честь принимать царскую семью заслужила графиня Александра Григорьевна. Наследница огромного состояния уральских заводчиков Мясниковых имела две страсти – коллекционирование произведений искусства и благотворительность, а поскольку деньги принадлежали ей, то и распоряжалась она ими свободно. Дом на Английской набережной мог поспорить своими коллекциями с Эрмитажем, а два приюта, построенные на средства графини Лаваль, содержались ее попечением очень щедро. Императрица Елизавета Алексеевна, которая, в отличие от своей свекрови, все делавшей напоказ, делам благотворительности отдавала все средства, бывшие в ее распоряжении, все свое время и все силы своей души, очень ценила усилия Александры Григорьевны и поощряла ее. И сейчас был один из таких случаев.
Ольга смотрела во все глаза на ярко освещенный подъезд, на красную ковровую дорожку, сбегающую с крыльца до края мостовой, на высокие окна, сияющие светом множества люстр. Что ждало ее за дубовыми дверями? Волнение, родившееся еще дома, становилось все сильнее, и княжне показалось, что внутри нее зародилась противная мелкая дрожь, ведь все было так неопределенно. Понравится ли она обществу? Будет ли иметь успех? И что делать с Натали, как помочь подруге? Ольге показалось, что она не сможет справиться с таким количеством проблем. Но экипаж остановился у крыльца, лакей распахнул дверцу, брат вышел первым, подал руку Кате, а потом протянул ее Ольге. Нужно было выходить и справляться с проблемами.
«Я все смогу, не нужно трусить! – приказала самой себе княжна. – Все будет хорошо, я буду делать то, что должна, и все получится».
Это помогло, дрожь глубоко под сердцем прекратилась, и Ольга прошла вслед за невесткой в нарядный вестибюль с широкой мраморной лестницей, покрытой такой же красной ковровой дорожкой, как та, по которой они вошли. Хозяев не было видно. Гости отдавали верхнюю одежду ливрейным лакеям, шеренгой стоящим вдоль стены, и поднимались по лестнице на второй этаж. Они шли сплошным потоком, по ступеням одна за другой поднимались дамы в великолепных платьях с прическами, украшенными перьями и цветами. Ольге показалась, что они с подругой в своих простых светлых платьях потеряются среди этих ярких красавиц. Она посмотрела на Натали, одетую в белое платье с оборками из брабантских кружев на вырезе и по подолу. На шее подруги мягко поблескивало ожерелье из двух ниток крупного жемчуга, небольшие жемчужные серьги и фрейлинский шифр на голубом банте дополняли ее наряд, а белокурая головка была украшена бутонами белых роз с темными блестящими листочками.
«Нет, по крайней мере, Натали не затеряется, она совершенно прелестная, – подумала княжна, – а вот я зря отказалась от украшений в волосах, нужно было послушать Катю, когда она предлагала камелии».
Но тогда Ольга подумала, что Натали сегодня должна быть красивее всех дебютанток, и с ней не нужно конкурировать. Княжна отложила цветы, принесенные невесткой, в сторону, поэтому же она решила не надевать никаких драгоценностей. Сегодня был день Натали, а она могла подождать, ведь ей был нужен только один человек, и она надеялась, что князь Сергей оценит ее и без украшений. В глубине души она очень этого хотела.
Черкасские пропустили графиню Софи с дочерью вперед, и сами начали подниматься следом. Лестница привела их к дверям бального зала, у входа в который стояли хозяева. Высокий сухощавый граф Лаваль в дипломатическом мундире нежно поддерживал под руку некрасивую роскошно одетую даму, рядом с ними стояла совсем молодая девушка, похоже, ровесница Ольге и Натали. Она до смешного походила лицом на свою мать, но тот же длинный нос и неправильные черты в ее лице сложились как-то иначе, и девушка была миловидной.
Церемониймейстер громко выкрикнул имя графини Белозеровой с дочерью, и пока София Ивановна здоровалась с хозяевами и представляла свою дочь, прозвучало имя светлейшего князя Черкасского с женой и сестрой. Алексей под руку с женой подошел к Лавалям, приветствовал их, а потом представил княжну Ольгу.
