Все вышло как по писаному, и когда экипаж, увозящий сестру и племянницу в сторону Миллионной улицы скрылся в темноте, Сергей, уже полностью одетый, спустился вниз и поехал на бал. С хозяином дома он был близко знаком по работе в министерстве иностранных дел, поэтому его встретили очень любезно, а хозяйка дома заинтересованным взглядом матери трех дочерей, старшую из которых она начала вывозить в свет, мгновенно оценила внешность и элегантный английский наряд молодого князя.
– Очень рады, князь, – повторила она вслед за мужем, – надеюсь, что вам понравится в нашем доме, веселитесь, сегодня здесь много молодежи.
Курский так же любезно поблагодарил хозяйку и прошел в зал. Непрерывно здороваясь со знакомыми, он искал место, откуда можно будет увидеть входные двери, оставаясь незамеченным. Наконец, в самом конце зала он увидел свободный пятачок у колонны. Вокруг, к счастью, не было никого из знакомых, поэтому он со скучающим видом прислонился к белому мрамору и стал разглядывать входящих. Княжны все не было. По его подсчетам Черкасские и Белозеровы должны были приехать еще полчаса назад, но они так и не появились. Сергей уже не знал, что и думать, когда церемониймейстер громко произнес титул и имя Сони, а потом светлейшего князя Черкасского. У молодого человека замерло сердце, он уже знал, что увидит красавицу, но Холи снова поразила его. Княжна была в простом белом платье, без цветов и украшений на голове, но она и не нуждалась этом.
«Господи, она сверкает как звезда, – подумал князь, – даже признанная красавица Катя блекнет рядом с ней. В княгине нет того светлого огня, который горит в Холи, нет той очаровательной живости лица, нет этих блестящих, с искорками веселья глаз, нет тех ярких красок, которые цветут на лице ее золовки. Да просто она – не Холи».
Сергей нерешительно шагнул вперед, но тут же остановился. Высокая фигура Черкасского возвышалась над головами дам. Подойти и вступить в беседу Сергей не мог. Князь не сомневался, что его встретит прохладный прием. Черкасский не мог забыть тот печальный инцидент в Лондоне. По крайней мере, сам Сергей в такой ситуации точно не забыл бы, и окажись он сейчас на месте светлейшего князя, встретил бы соперника ледяным молчанием. Но выносить холодный прием в планы Курского не входило, оставалось только одно: пригласить Холи танцевать, как только пригласят ее подругу. Черкасский не станет устраивать скандал, и у Сергея появится шанс потанцевать с Холи.
Он снова угадал, брат разрешил княжне самой ответить князю на его приглашение, и когда та согласилась, у молодого человека отлегло от сердца. Как же это было хорошо, когда он взял тонкие пальцы в шелковой перчатке в свою руку. Они были теплыми и чуть-чуть дрожали. Сейчас он так любил свою малышку, девочку, которая превратилась в блестящую красавицу, и отдал бы все на свете, чтобы этот танец не кончался. Ему казалось, что девушка чувствует его нежность и любовь. Когда она поднимала на него глаза, казалось, что в ее взгляде была ответная нежность. Неужели это возможно?! Надежда окрылила Сергея, и он уже хотел сказать княжне о том, как скучал все эти годы, но танец кончился.
Все шансы на сегодняшний вечер были использованы. Сергею оставалось только поблагодарить девушку и отвести ее к родным. Он должен был еще танцевать с племянницей и другими дамами, но ему уже было все равно. Для него бал был окончен. И хотя в мазурке он еще встречался с Холи, но этого ему уже было мало. Спорить с общепринятыми традициями не приходилось, и он, вернув Натали матери, отошел на другую половину зала. Жены его коллег стали очередными партнершами. Во время танцев они мило щебетали, расхваливая своих мужей, и Сергею было даже не обязательно разговаривать, поэтому он только кивал и отделывался междометиями, не выпуская из вида свою Холи.
Девушка танцевала все танцы, она была так легка и грациозна, что многие головы поворачивались ей вслед, а шепоток восхищения уже полз по залу. Ревность поднялась в его душе, но Сергей приказал себе успокоиться. Кажется, ему это удалось, но захотелось немедленно поговорить о любимой. Но как сделать это, не нарушая приличий? Фрейлины! Холи теперь фрейлина, значит, можно будет, не привлекая внимания, поговорить о ней с ее подругами. Князь поискал глазами фрейлин. Три женщины с бриллиантовыми шифрами, приколотыми к ярким голубым бантам, стояли рядом в конце зала, ожидая императрицу. Самая старшая – высокая черноволосая и черноглазая княжна Туркестанова, с которой он был знаком, весело улыбалась, глядя на танцующих. Она казалась самой добродушной из фрейлин, и Сергей решил на следующий танец пригласить ее.
– Княжна, позвольте пригласить вас на следующий танец, – галантно склонив голову, обратился он Туркестановой.
– Охотно потанцую с вами, – просто ответила та, протягивая ему руку.
Танец оказался кадрилью, пришлось выполнять сложные фигуры рядом с еще несколькими парами, и поговорить о Холи ему не удалось. Сергей проводил Туркестанову к подругам. Наверное, лучше всего ему было бы сейчас уехать, но как только он, поблагодарив Туркестанову, хотел откланяться, она задержала его и начала расспрашивать о жизни в Лондоне графини Ливен, которая в одно время с ней была фрейлиной императрицы Марии Федоровны. Она так искренне радовалась успехам прежней знакомой, что князь заулыбался и с удовольствием начал вспоминать разные случаи из жизни Дарьи Христофоровны.
Вновь зазвучала музыка, к ним подошли два офицера. Одного из них, князя Голицына, который пригласил Туркестанову, Сергей знал, а второго, который увел Катрин Закревскую, он видел впервые. Князь остался наедине с некрасивой темноволосой дамой, которую Туркестанова ему представила как камер-фрейлину Сикорскую.
«Придется танцевать, – с раздражением подумал он, – не могу же я оставить ее здесь одну».
– Сударыня, разрешите пригласить вас на танец, – поклонился он.
– Благодарю, – ответила дама и положила руку на сгиб его локтя.
Музыканты играли вальс. Он обнял талию камер-фрейлины и закружил ее в танце, но тут же понял, что женщина танцует плохо и не успевает за ним. Это было наказание Божье. Она сбивалась с шага, и ее некрасивое лицо стало совсем сумрачным от напряжения. Сергей понял, что он не удержит партнершу и все это может кончиться конфузом. Молодой человек медленно повернул Сикорскую к краю площадки и остановился у колонны.
– Здесь так жарко, не хотите ли пройти поближе к балкону, там поприятнее, – предложил он, не зная, что делать.
– Конечно, – так же коротко, как и раньше, ответила камер-фрейлина и крепко вцепилась в его локоть.
Осторожно лавируя между гостями, князь Сергей повел женщину в сторону балкона, спрашивая себя, как же ему себя вести, что говорить. Но привычка светского человека поддерживать любезный разговор в любой ситуации выручила его. Он любезно улыбнулся даме и спросил ее:
