Тирта плотнее ухватилась за узду, и её кобыла едва не остановилась. Рука фальконера сомкнулась на рукояти ружья.
— Этот Джерик, он и есть Тёмный? — каким–то образом Тирте удалось задать вопрос ровным голосом.
Алон покачал головой.
— Не уверен. Он злой, но… Нет, я думаю всё же, что он человек, настоящий человек, хотя есть в нём… — замешательство мальчика перешло в отчаяние. — Когда они гнались за мной, я слишком испугался. Теперь я здесь и знаю больше, и я понял, что боялся не просто смерти — хотя и её тоже, но чего–то гораздо более плохого.
— Может, они узнали, что в тебе есть Сила? — мысли фальконера следовали по тому же пути, что и размышления Тирты.
— Не знаю, но тогда я и сам ничего не подозревал. Думаю, страх перед ними сломал во мне какой–то барьер.
— В прошлом бывало так, что в детях устанавливали барьер против Силы, — Тирта снова вспоминала узнанное в Лормте. Ей часто там приходилось уходить на боковые ответвления от своего главного поиска. — Может, так поступили и с тобой, Алон. Его расстройство было очевидно.
— Значит, может быть, именно меня искал Джерик? Я принёс смерть…
— Нет, — из–под полумаски шлема виден был только строго сжатый рот фальконера. — Не думай так, маленький брат. Этот Джерик разбойник, а на ферме имелось, что пограбить. К тому же у него могли быть давние счёты с хозяином.
Лицо Алона слегка прояснилось.
— С Джериком пришёл человек, которого Парлан выгнал два месяца назад. Яхне предупредила Парлана, что этот человек опасен, хотя он явился с посланием от лорда Хоннора и, как мы позже узнали, послание было истинное. Этот человек прожил у моего лорда двенадцать месяцев и хорошо служил ему. Но после того как Парлан заболел, Яхне ушла искать травы для его лечения. А тот человек был с Джериком, я ясно видел его лицо. И он был из Тьмы, из полной Тьмы.
— Но ты сказал, что там был и такой, — настаивала Тирта. — Кто он?
Снова лицо Алона омрачилось.
— Не могу сказать. Не помню, правда. Знаю только, что он охотился за мной на лугу, и они хотели… — он замолчал, выпустил узду и закрыл руками лицо.
Тирта хорошо понимала его.
— Выбрось это из головы. Если тебе предназначено вспомнить, воспоминание придёт само в нужное время. Не ищи его сейчас.
Он снова опустил руки. На лице промелькнула тень, сделавшая его гораздо старше.
— Не буду больше прятаться в этом внутреннем убежище, — это прозвучало как твёрдое обещание. — Но и полных воспоминаний у меня нет. Может, как ты говоришь, придут со временем.
Тирта оглянулась на фальконера.
— Как ты думаешь, это Джерик нас ищет?
Он слегка наклонил голову, но не ответил. Подлетел сокол и сел на свой насест. Снова Тирта услышала обмен щебечущими трелями. Потом фальконер отвернулся от птицы и заговорил.
— На юг медленно движется отряд. В нём шестеро, и один необычен… — воин явно колебался. — Мой брат не может объяснить, в чём его необычность. У него внешность человека, но внутри он не такой, как мы. Но он не колдер и не один из тех живых мертвецов, что служили колдерам. Тех мы, в Гнезде, хорошо знали. Здесь что–то другое. И очень плохое.
— Он из Эскора? — со времени встречи с тварью из ночи Тирта постоянно и настороженно ждала новых столкновений с чудовищами, которые теперь могут бродить в этих местах. Дикая страна, погрузившаяся в хаос после того, как её разграбили люди, привлекает к себе зло. По старым преданиям, Тьма расцветает в таких обстоятельствах.
Или… — в голову девушке пришла новая мысль — или это то же самое, что проявило себя холодом в Доме Ястреба? Может ли оно притягивать к себе? Если так, она не должна вести спутников туда. Не сознавая этого, Тирта начала торопливо оглядываться по сторонам, словно преследуемый, который ищет убежища.
— Что–то здесь… — голос Алона не нарушил её тревожных мыслей, но следующие его слова сразу привлекли к себе внимание. — Леди, у тебя меч, и на нём символ…
Наверное, она так пристально посмотрела на мальчика, что привела того в замешательство, потому что он запнулся, и прежде чем Тирта смогла спросить, заговорил фальконер.
— А что в этом символе, маленький брат? Леди — глава Дома Ястреба, последняя в своём роде. Она несёт меч Дома. Что ты о нём знаешь?
— Ты фальконер, мастер меча, и твоя птица едет с тобой, — ответил Алон. — Но такую птицу, которая на мече леди, я тоже видел, и ещё до нашей встречи.
— Где? — быстро спросила Тирта. На какой–то добыче, взятой в крепости и за эти годы переходившей от вора к вору?
— Незадолго до Луны Ледяного Дракона к нам пришёл человек. Тогда выпал густой снег и закрыл горные проходы. Человек гостил у Парлана десять дней, поменял свою лошадь на другую. У него на левой руке было металлическое кольцо, не из золота и не из серебра, какое–то красноватое, и на нём рисунок, такой же, как на твоём мече. Он имел привычку вертеть это кольцо, когда говорил, всё время поворачивать на пальце, и поэтому все его замечали.
— Как его звали? — спросила Тирта.
— Он назвался Эттином и сказал, что он щит без девиза, раньше служил с пограничниками, а потом решил вернуться в Карстен. Он… — на лице Алона снова появилось удивлённое выражение. — Не думаю, чтобы он был из Древних: у него светлые волосы и голубые глаза.
Услышав это имя, Тирта резко выдохнула и тут же заметила, что привлекла внимание фальконера. Мертвец, которого они нашли, тоже носил герб Ястреба. Он был ей незнаком. Но этот… Так много лет прошло. Неужели это правда?
— Ты знаешь человека с кольцом лорда? — в голосе фальконера снова послышалась подозрительность.
— Много лет назад был такой ребёнок. Древний народ иногда заключает союзы с салкарами. И среди пограничников встречаются салкары, хотя прежде всего они верны морю.
— А кольцо лорда? — воин снова бросил ей вызов. Тирта прямее села в седле, встретила спокойно его взгляд.
— Это не может быть подлинное кольцо. Лорд Дома Ястреба носил такое на руке, когда встретил смерть в собственных стенах. Младший брат лорда, который отсутствовал во время нападения, никогда этим кольцом не владел. Может быть, в качестве добычи оно попало в руки этого Эттина. Он мог потребовать его себе, но кольцо не предназначено для полукровок, — девушка высоко подняла голову и заговорила с силой. — Из нашего Дома я последняя — и не явилась бы в Карстен, если бы это было не так.
Она понимала, что у воина перед ней преимущество: он в шлеме, лицо его закрыто. Впрочем, выражение лица фальконера и так нелегко прочесть. Он мог поверить ей, а мог и не поверить. Если посчитает, что она лжет (а разве в глубине души фальконеры не считают всех женщин лгуньями?), она объявит их договор расторгнутым и избавится от обязанности вести его и Алона навстречу катастрофе. Потому что он, конечно, возьмёт с собой мальчика, чтобы тот не попал под её влияние и не запачкался в таком общении.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
