Расселл смотрел на нее так, что она не в состоянии была отвести глаза.
— Вы ведь злитесь не из-за нарушения дисциплины, а потому, что подозреваете, будто я был здесь не один.
— Я пришла проверить, все ли в порядке. Здесь раньше были случаи мелких краж. И я намерена сделать все, чтобы предотвратить подобные случаи, поэтому и осматриваю помещение в отсутствие швей.
Он приподнял одну бровь.
— В полночь? В то время, когда, по вашим расчетам, я почти уже должен доделать свою работу? — Перекинув ноги через стол, он уселся на противоположный край и посмотрел ей в глаза.
Нанетт сделала последнюю попытку надменно осадить его:
— Вы настолько же самоуверенны, насколько неотесанны.
Уилл схватил ее за ягодицы, скрытые пышными юбками, и резко притянул к себе, зажав между бедер.
— Ты меня хотела с первого же дня, как появилась здесь, — грубо произнес он. — Посмотрим, на что ты годишься.
Может, в любое другое время и в любом другом месте она бы и не «сгодилась». Но сейчас, начисто оставив всякие попытки противиться долго сдерживаемой порочной страсти, Денев сдалась. Он снова и снова безжалостно брал ее самыми разнообразными способами, заглушая собственную ярость и боль. Он мстил Нанетт Денев за несвоевременное вторжение, на самом деле удовлетворяя самые тайные ее желания.
Когда первые лучи рассвета стали прокрадываться в комнату, он приподнялся с наспех сооруженного ложа из цветных тряпок и оглянулся на нее через плечо, подбирая свою одежду. Ее руки и ноги были бледны, она лежала, отвернувшись от него, спутанные волосы закрывали ее лицо. Расселл знал, что она не спит. Но у нее есть еще куча времени, чтобы успеть собраться и уйти. Он прошел на кухню, пошевелил угли в печке, подкинул дров и вышел в маленький внутренний дворик, набрал воды в ведро и опрокинул его на себя, охнув, когда вода полилась по его телу и растеклась ручейками между булыжниками. На кухне он обтерся, оделся и поставил на раскаленную печку искореженную кофейницу, но, вернувшись в мастерскую с двумя дымящимися чашками в руках, обнаружил, что Денев уже оделась и ушла. Пожав плечами, он сам осушил обе чашки и вытянулся на одном из столов, подложив руку под голову, где проспал до прихода весело болтающих швей.
Луиза, встревоженная, измученная, не знала, чего ей ждать от грядущего дня. Ждать ли неприятностей? Неужели кто-то видел, как она перелезала через стену, и вызвал Денев? Луиза не осмелилась тогда оглянуться, чтобы узнать, кто их незваный гость, она думала только о том, как скорее удрать. Она успела попасть домой незадолго до прихода Катрин, притворилась спящей, чтобы избежать разговоров. Лежа в темноте, девушка вспомнила все, что произошло между ней и Уиллом в ту пугающе страстную минуту, вкус его жарких губ, прижавшихся к ее губам, и трепет своего тела, когда она оторвалась от его огромного мощного тела. Но, несмотря на то что первый его необузданный порыв застал ее врасплох, она не потеряла голову, но позволила ему снова поцеловать себя из чувственного любопытства, чтобы испытать совершенно неведомые доселе сладостные ощущения, одновременно чувствуя, как ее симпатия перерастает в нежность, как зарождается страсть.
Однако сегодня утром ей не хотелось ни видеть его, ни случайно встретиться с ним взглядом. Ей хотелось остаться собой, отнять у него воспоминание о той вольности, с какой она позволила ему себя целовать. Но сидя за своим столом, Луиза, услышав его голос, покраснела, смутилась. Она низко склонила голову над работой, и ее игла замелькала вдвое быстрее обычного.
Казалось, этот день ничем не будет отличаться от предыдущих. Мадемуазель Денев, как обычно, совершала свои обходы, сопровождая их язвительными замечаниями, но в целом все было спокойно. Благодарность Луизы к Уиллу росла. Даже если контролерша нагрянула сюда ночью, он сумел оградить ее от подозрений. В обеденный перерыв Луиза уже полностью справилась со своими страхами, и, когда Расселл сухо кивнул ей на кухне, она мельком с благодарностью взглянула на него и продолжила обедать.
В середине дня за столом в швейном цехе, где сидела Катрин, возникло некое оживление. Девушка, сидевшая напротив Луизы, развернула стул, чтобы посмотреть, что там происходит.
— Что-то у них там с этим серым шелком, — произнесла она испуганным голосом, и тут же остальные вышивальщицы стали возбужденно выспрашивать подробности. — Кажется, детали не сходятся.
Луиза похолодела. Она не могла поверить, что скроила что-то неправильно. Краем глаза она заметила, как мадемуазель Денев входит в мастерскую, одной рукой придерживая прижатый к бедру лоток, на котором лежало наполовину сметанное дорожное платье из серого шелка. Луиза подняла голову. Женщина молча зловеще поманила девушку пальцем. Луиза встала и, нервно разглаживая передник, послушно подошла к ней, болезненно ощущая любопытные взгляды со всех сторон.
— Пойдемте со мной.
Мадемуазель Денев пошла вперед, но не к себе в кабинет, как думала Луиза, догадываясь, что сейчас ее начнут допрашивать, а во внутренний проход, и, не говоря ни слова, стала подниматься по лестнице, ведущей в торговое помещение мадам Камиллы.
— В чем дело? Что случилось? Зачем вы меня туда ведете? — Луизе еще никогда не доводилось бывать в этой части здания. И, насколько ей было известно, еще ни одна гризетки не выходила за порог двери на первом этаже.
Остановившись на крытой малиновым ковром ступеньке, мадемуазель Денев обернулась через плечо и уставилась на Луизу испепеляющим взглядом.
— Насколько я знаю, мсье Расселл начал сегодня с раскройки юбки для этого дорожного платья. Получается, что он здесь ни при чем. Или вы будете отрицать?
Луиза вцепилась в перила красного дерева.
— Почему вы сказали мне об этом только сейчас?
— Хотела убедиться, что ваша работа действительно соответствует тому высокому уровню, на который вы притязали. — Ее губы слегка дрогнули. — Я человек справедливый. Раз уж вы так рисковали, придя сюда после работы и самозабвенно кромсая этот дорогой шелк, значит, я просто обязана была выждать время, чтобы удостовериться в результате, и уж потом принимать меры. Если бы вы доказали, что действительно делаете выкройки также, как и шьете, то, скорее всего, я бы отнеслась снисходительно к вашему желанию показать себя и наказала бы вас, всего лишь лишив вас на месяц-другой жалованья. Но поскольку доказали вы совсем обратное, то я уже ничего не могу поделать.
Она снова стала подниматься по лестнице, Луиза торопливо следовала за ней.
— Просто не понимаю, что же там не в порядке.
Они поднялись на просторную лестничную площадку к красивым двустворчатым дверям. Контролерша открыла их.
