иных вестей
из мест, где никогда как будто не был…
Прослушав сообщение несколько раз, а его передавали даже без паузы между последней и первой строчкой, Свим выключил кавоть.
– Стихи! – удивлённо и значительно произнёс К”ньец, топорща усы.
– Какие там стихи? Вирши! – Фундаренец усмехнулся. – Не в том суть. Главное, ключевые слова, их последовательность, количество букв в каждом слове…
– Конечно, – с готовностью согласился хопс, но явно было видно – он ничего из объяснений человека не понял. – Тогда что они тебе наговорили?
– Дай-ка мне подумать немного, чтобы всё расставить по местам как следует. – Спустя некоторое время Свим поделился новостью: – Они подтвердили вчерашнее, и нам надо будет зайти по дороге в Примето в одно местечко. И… Ладно, остальное не так уж важно.
– Куда зайти?
– В Сох.
– О, – обрадовался К”ньец, – Мы давно там с тобой не были. Мне там у тебя нравится.
– Вот и зайдём, посмотрим, что там у нас… Я бы и сам зашёл, без их подсказки.
– Тебе это не нравится?
– Не то, что не нравится. Странно как-то. О Сохе они мне напомнили впервые… Но ладно. Нам пора идти.
После захода солнца посвежело. В поле было холоднее, чем в лесу. К тому же с севера подул ледяной ветер. Пахло дымом горевшей где-то травы. Полная луна окрасила округу в нереальный мутно серебристый цвет. Берметов на двадцать можно было ещё видеть тропу в мельчайших подробностях, а дальше всё погружалось в зыбкое марево.
Камрат поспевал за Свимом, и ему казалось, что находятся они в глубокой громадной чаше: дно ровное, а по бокам – высоченные мертвенно-блеклые стенки, за которыми ничего не видно, а может быть, и нет ничего.
Время перевалило за полночь, когда издалека донёсся топот множества ног. Кому-то ночью не спалось и здесь, в чистом поле. К”ньец определил сразу – дикие коровы. В такую пору они обычно залегают в укромных местах и жуют бесконечную жвачку. Лишь их злейшие враги – волки, могли поднять стадо на ноги и погнать его по ночной степи.
– Целое стадо. Это не мыши какие-то. – Свим повернулся к спутникам. – Как бы оно нас не зацепило. Растопчут и не заметят. Ты послушай, К”ньюша, и определи, куда нам податься.
Выродок низко пригнулся к земле.
– Если не свернут, то нам они не угрожают. Но пробегут невдалеке. Нам надо лечь. Волки бегут за ними, не будем привлекать их внимания к нам. Они же собаки. – Хопс помолчал, ожидая, когда люди опустятся и распластаются поверх травы. – Лишь бы не тупые собаки, – добавил он как заклинание.
– Не предсказывай, – зашипел на него Свим. – Накличешь ещё… Да их здесь и не должно быть.
– Их не должно было быть у Керпоса, – возразил выродок, устраиваясь рядом с людьми.
Топот множества ног по подмёрзшей к ночи земле превращался в сплошной гул – усиливался, приближался. Теперь можно было определить не только выродку, но и людям, что движение многочисленного стада смещается в сторону, а не накатывается на них.
Вскоре в призрачном свете луны они различили тёмную массу, пересекающую поле под углом к тропе.
Всё потонуло в грохоте копыт. Стадо пронеслось. Их преследовали волки, тела которых чёрточками промелькнули почти рядом от прильнувших к земле путешественников. Ветер, дующий в лицо спутникам, не дал возможности преследователям стада отвлечься и напасть на другую добычу, которая так быстро бегать не могла.
В затихающем гуле появились новые звуки: волки кого-то настигли и отметили успешную охоту.
– К”ньюша, можем идти? – приподнялся Свим.
– Если осторожно, то да, – после продолжительной паузы отозвался К”ньец, прислушиваясь к далёкой возне пирующих хищников. – Ты чуть пригнись, – посоветовал он Свиму. – И постарайся так сильно не топать. А то за свидж тебя слышно.
– А я что? – огрызнулся дурб, изображая крадущегося человека – при каждом шаге ногу вначале ставил на носок и лишь потом на пятку. – И так… вот… Не иду, а ползу.
Хопс фыркнул.
– Ты сам-то потише!
Отойдя таким образом не менее полусвиджа от места встречи со стадом, они перешли на нормальный шаг. Свим с удовольствием затопал, а Камрат старался от него не отстать.
Дурб возглавлял команду. Его почему-то взволновала недавняя ночная встреча: что-то не вязалось в произошедшем. Пусть здесь и Дикие Земли, но такого в середине ночи не должно было произойти. Волки на стада не нападали, как ему до сего раза представлялось, так нагло, да ещё ночью. Кто-то хищников спугнул, и они по пути наткнулись на коров? Тот, кто спугнул, оказался не по зубам диким, то есть человеком, и не одним. Тескомовцы? Наверное. Вспомнилось стихотворное сообщение для него на закате солнца. Оно было коротким, однако в его расшифровке таилось немало нового.
Во-первых, некоторым образом изменилась цель достижения Примето. Вначале он просто возвращался домой, к своему хабулину, теперь же его просили сопровождать Камрата. Свим думал об этом с нарастающим беспокойством и недоумением. Просто так в Центре не могли проявить заботу о каком-то пятнадцатилетнем мальчике, имя которого односложно и ни о чём не говорит посвящённому в дела Фундарены агенту. Оттого Свима стала посещать странное предположение – не знала ли бабка Камрата о нём, о Свиме, ещё там, в Керпосе и о его встречи с её внуком? Ведь она сказала о спутниках, которые доведут мальчика до Примето. Даже бренды положила из расчёта такого события.
Но тогда вопрос напрашивался сам собой – откуда она могла знать о дне и блеске его ухода из города и именно восточным лазом? Что там не говори, но идти через данный лаз они с К”ньюшей решили в самый последний момент и никто о том кроме них не знал. Подозревать в чём-либо хопса Свим не мог, так как принимал решения сам, а выродок исполнял его волю. Во всяком случае, до знакомства с Камратом так и было. Это сейчас, вдруг, К”ньец проявил несвойственные ему смекалку и красноречие. Впрочем, о хопсе Свим думал мельком, так как последние два года тот всегда был при нём.
Во-вторых, в сообщении предлагалось прежде, чем вступить в Примето, зайти по дороге в Сох, небольшое поселение людей, по сути, пригороде родного города Свима, но расположенного на противоположном берегу многоводной Ренцы. В Сохе располагалась конспиративная база Свима, ставшая таковой после вступления его в Фундаментальную Арену, а до того – его внегородское, оставшееся от матери, жильё. О нём знали не более пяти членов организации, поэтому упоминание о ней в сообщении смущало. Передающие новости агентам о них самих практически ничего не знали. Естественно, они так давно занимались своим делом, что для них порой содержание сообщений не было секретом, особенно когда они не слишком сложно кодировались. А вот в передаче новости на его имя Сох читался слишком явно.
И в третьих…
