– Как нет? – кажется, это поразило подростка даже больше, чем признание, что я из другого мира. – Но ты ведь ей пользовалась!
– Научилась уже здесь.
Я, не вдаваясь в подробности, рассказала о том, как выживала в первый месяц в новом мире.
– Невероятно! Ты за месяц столькому научилась, а еще смогла себя исцелить!
– Жить захочешь, еще и не так раскорячишься.
– А почему ты не помолилась Пречистой деве?
– Да не знала я, что это можно сделать, даже не подумала об этом, – с улыбкой сказала я. Хоа посмотрел на меня, как на идиотку. – Понимаешь, мой мир… там все по-другому. Многие вообще не верят в богов, не религиозны и не молятся. Собственно, я была именно такой. Когда заключила договор, у меня и мысли не было о том, что я могу попросить помощи или совета у богини. Мне дали знания, увеличили магию, а дальше – мои проблемы.
– Но как же вы там живете…
Уверена, что Хоа подумал, что мы на Земле, как дикари: без света, воды, канализации и помощи богов.
– Отлично! У нас нет магии, зато есть техника и наука. Многое, что у вас тут реализовано с помощью артефактов, у нас работает на электричестве.
– Элеи… Это что?
– Ну… ты когда-нибудь видел молнию? Так вот…
Я продолжала рассказывать, а Хоа удивляться. Изредка на его лице мелькали сомнения, но, похоже, он мне действительно верил. С ума сойти!
– Мне бы очень хотелось показать тебе мой мир, – сказала я. Накатила такая ностальгия, захотелось хотя бы ненадолго перенестись домой, съесть мороженного, посмотреть кино, залезть в интернет, поговорить со знакомыми и друзьями. Эх!
– А, знаешь, есть такое заклинание, которое показывает воспоминания, – прервал молчание Хоа.
– Точно! Постараюсь его выучить, чтобы ты своими глазами посмотрел на мой мир.
Как-то незаметно за разговором мы доехали до монастыря, а потом решили пообедать. Столовая или – как она тут называлась – трапезная в монастыре была общая. Здесь ели в определенное время, но из-за сделки обед мы пропустили, поэтому сейчас сидели в практически пустом зале.
– Хоа, раз я тебе все рассказала, может быть, и ты мне поведаешь кое о чем? – размешивая мед в чашке с чаем, спросила я. – Что ты задумал? Почему избегаешь Ниилит?
– Потому что… – подросток нахохлился, как воробей, – потому что еще не время. Посмотри на меня, я некрасивый! Тощие руки, ноги, как у кузнечика! А она такая красавица.
Я постаралась непредвзято взглянуть на Хоа. Карие глаза, непокорные черные кудри, прямые брови, ровный нос, резко очерченные губы и уже сейчас намечающийся упрямый подбородок. Да, пока его щеки были еще по-детски округлыми, на носу красовались два пятна от недавно сошедших прыщей. Однако если представить его лицо годика так через два-три, когда из подростка вызреет молодой мужчина, то Хоа будет очень красивым. По крайней мере, лицом точно.
Хотя… я окинула взглядом длинные худые руки, ноги с острыми коленками, но при этом довольно широкие плечи. Так-то и по фигуре задатки у него неплохие.
– Хоа, а у тебя родители высокие были?
– Родители? Не очень. Вот дедушка был высокий. Мама примерно, как ты, а отец на полголовы выше, но все равно не такой высокий, как дедушка.
– А теперь встань, – попросила я.
Ничего не понимая, подросток, тем не менее, поднялся со стула. Я встала рядом и оценила его рост.
– Так, а теперь скажи мне, ты, когда работал подавальщиком, много ел? Досыта?
– Как получалось, – вздохнул Хоа, опустив плечи. – Я вообще недолго подавальщиком работал. До этого сам себе готовил и жил один.
Угу, что там себе наготовит мальчишка? Взрослые мужчины, бывает, яичницу пожарить не могут, а тут тринадцатилетний ребенок, у которого погибли родители.
– Теперь садись. Хочешь услышать мои выводы?
– О чем?
– О тебе, конечно!
Хоа кивнул.
– Насколько я понимаю, у тебя сейчас период интенсивного роста, поэтому ты много ешь. Вот сейчас за добавкой ходил. Это нормально, потому что ты растешь. Причем, довольно быстро. Когда я тебя тащила из портала, ты доставал мне макушкой до подбородка, сейчас немного выше. А ведь прошло-то меньше месяца! Это говорит о том, что, скорее всего, ты будешь выше меня. Может быть, станешь таким же высоким, как твой дедушка. Руки и ноги у тебя длинные. Сейчас это смотрится непропорционально, потому что тело еще не выросло, но скоро все изменится. Ты будешь красивым мужчиной, Хоа. Посмотри на себя непредвзято. Широкие плечи, узкий таз, да, пока слишком худые руки и ноги, но раз ты хорошо ешь, мясо нарастет со временем.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
– А есть ли у меня это время? – понуро спросил подросток. – Мне сейчас надо быть красивым, чтобы произвести на Ниилит впечатление. Она ведь такая хорошая девушка.
– Раз хорошая, значит, будет смотреть не на твою внешность, а на…
– Нет, Маша, – перебил Хоа. – В таком виде она меня не будет воспринимать как мужчину. Как мелкого мальчишку – да, но не как мужчину. А потом… Не знаю, смогу ли я поменять первое впечатление или так и останусь для неё тощим, нескладным мальчишкой. Возможно, даже милым, верным и хорошим, но не мужчиной.
Я не нашлась, что на это ответить. Меня поразили рассуждения Хоа. Конечно, дети-сироты быстро взрослеют, но, мне казалось, нужен опыт и наблюдательность, чтобы сделать те выводы, что сейчас озвучил подросток. Я даже где-то читала, что одна из причин того, что многих парней девушки долго держат во френд-зоне в том, что первое впечатление о них сложилось, как о мальчишках, а не о мужчинах. Но это и на Земле не всем понятно, а как до подобного вывода додумался подросток из другого мира, я даже не представляю. Интернета-то тут нет.
– Значит, ты все так же будешь прятаться от Ниилит?
– Постараюсь. Прошу тебя, пожалуйста, не мешай мне.
– Ладно уж, уговорил! Но и помогать я тебе не буду.
Да-да, каким-то непостижимым образом Хоа перетянул на свою сторону Тайяну. Та даже предупреждала о планах сестры, чтобы новоявленный «Ромео» смог скрыться с горизонта до появления «Джульетты».
– Спасибо! – просиял Хоа. – Вот увидишь, она не устоит! Надо только подождать.
Я махнула рукой на эту парочку. Не буду вмешиваться.
Глава пятнадцатая. Спасти Сесиль
Пожалуй, была только одна плохая новость – это то, что мы никак не могли помочь Сесиль, хотя и пытались. Дхан Тосано организовал слежку за особняком, где держали девушку. Причем делали это люди, которых никто бы не связал с монастырем. Какие-то попрошайки, бродяги и малолетки из бедных кварталов.
К сожалению, слежка за Исхремом не дала результатов. Дом директора школы был защищен от пространственной магии, так же как школа или ратуша, в которых он проводил много времени. Классическая слежка тоже не помогла: Исхрем как-то почувствовал «хвост» и очень умело избавился от него. Дхан приказал снять наблюдение, поскольку решил, что раз директор легко скрылся от профессионалов (а на это дело он послал лучших), то в следующий раз Исхрем может поймать и допросить кого-то из шпионов.
Лысый невысокий Дхан оказался незаменим во многих «темных» делах. Круг его знакомств явно включал людей, которые не ладят с законом. Когда я же поинтересовалась такими странностями у настоятельницы, она ответила:
– Дхан не всегда был монахом.
– Неужели он был криминальным авторитетом?
– Ох, нет, – рассмеялась Тониа. – Он принадлежал к теневому ведомству и занимался разведкой. После одного из дел решил, что оставаться в системе опасно, инсценировал свою смерть и, скажем так, вышел на пенсию.
– И его бывшие начальники не в курсе, что он здесь?
– Кто-то из руководства, конечно, знает, но для многих своих коллег Дхан официально мертв, что не мешает ему время от времени пользоваться старыми связями.
– Зовут его, наверное, по-другому, – предположила я.
– Сейчас его зовут Дхан Тосано.
После этого разговора у меня появились догадки относительно того, как Тониа раздобыла мне документы за такой короткий срок и откуда на них появилась печать о пересечении границы.
