— Вы хотите сказать, что не можете отлучаться без разрешения моей хозяйки? — в изумлении переспросила повариха.
— Я уверена, что это только ради моей безопасности, — ответила Зинаида, ласково тронув руку Елизаветы.
— Хм! — Повариха бросила недобрый взгляд в сторону двери, за которой, по-видимому, как она полагала, находится княгиня.
Елизавета начинала служить еще в доме родителей Анны, и у нее уже давно сложилось собственное мнение об этой женщине, отославшей своих стареющих родителей в монастырь, поскольку ей хотелось остаться полноправной хозяйкой в отчем доме. И, даже переехав в Москву, княгиня не позволила старикам вернуться, чтобы не нарушать заведенный ею порядок.
Только ближе к вечеру Зинаида закончила помогать Елизавете, после чего Иван, горевший желанием лишний раз продемонстрировать свою власть, вручил ей тяжеленный фолиант. В саду позади дома, в кружевной тени дерева, стояла скамейка. Отсюда Зинаида могла следить за воротами: не вернулись ли Степан и Эли, посланные к сестре Елизаветы? Повариха тоже время от времени выглядывала в дверь кухни, но Зинаида лишь качала головой — пока ничего не было видно, кроме нескольких маленьких экипажей да редких всадников, проезжавших мимо дома. Проводив их глазами, девушка нехотя возвращалась к занудным пассажам, которые ей велели прочитать. В этом сочинении было столько явной чепухи, что она просто не верила в искренность Ивана, нахваливавшего книгу.
Небо уже начинало темнеть, как вдруг Зинаида заметила знакомый экипаж. Когда же она вбежала в кухню, чтобы сообщить Елизавете о возвращении Эли, повариха совсем разнервничалась, поскольку именно теперь никак не могла бросить стряпню. Зинаида же, прошмыгнув через кухню и столовую, выскочила в сени и неожиданно напоролась на Анну, возвращавшуюся от парадного крыльца. Ее ярко подрисованные брови были сурово нахмурены.
— Тебе следовало отвадить этого наглого англичанина после первой же вашей встречи, — проворчала княгиня, сердясь, что ее снова позвали к дверям отвечать на вопросы незваного гостя. Этот человек то ли не чувствовал, что его здесь не ждут, то ли просто был слишком упрям и отказывался понимать прозрачные намеки. — Полковник Райкрофт был непреклонен в своем стремлении увидеться с тобой и имел нахальство заявить, что вернется завтра. Как будто это ему поможет!
Взгляд Зинаиды мгновенно устремился к двери. Еще сегодня утром, вспомнив о намерении полковника Райкрофта наведаться к ним, она немного воспрянула духом. Однако, отвлекшись на благотворительную помощь сестре и племяннице Елизаветы, она выпустила из виду этот предстоящий визит. К сожалению, высокомерный гнев Анны не оставлял сомнений в том, что с англичанином обошлись грубо. Зинаида все же рискнула спросить:
— А он еще здесь?
— Был минуту назад, но теперь ушел, — ответила Анна и взмахнула рукой так же гневно, как и тогда, когда гнала офицера со своего порога. — Я объяснила, что ему незачем тебя снова беспокоить! И дала ему несколько монет, чтобы отнес тому человеку, который нашел твою брошь. Пусть у него больше не будет повода сюда заявляться. Лично я сомневаюсь, что этот плут выпустит деньги из своих рук. Положит себе в карман и поминай, как звали.
Зинаида с трудом сдерживала раздражение против женщины, которая взяла на себя смелость лично прогнать этого человека, даже не поставив ее в известность. Зинаида считала, что лишь она сама вольна решать, видеться ей с англичанином, набивающимся в кавалеры, или нет. К тому же он рисковал жизнью, чтобы спасти ее от насилия, а значит, заслуживал лучшего обращения, чем то, которое, по-видимому, пришлось стерпеть от Анны.
— Так вы сказали, что полковник Райкрофт вернется завтра?
— Может, если осмелится снова пропустить мимо ушей мои слова. Только это ему все равно ничего не даст, — ответила Анна. — Я не позволю тебе с ним увидеться!
— Не вижу ничего плохого в том, чтобы выказать полковнику Райкрофту простую вежливость, — холодно ответила Зинаида, мгновенно позабыв, что сама до сих пор не простила его за тот случай в бане. Но даже после всего этого она предпочитала сохранить за собой исключительное право казнить или миловать Райкрофта за нанесенное оскорбление. — Я обязана полковнику хотя-бы простой благодарностью.
— Это не значит, что его примут в моем доме, — отрезала княгиня. — Мне этот человек отвратителен. И советую уважать мои чувства, чтобы не пожалеть об этом.
— Именно так я и собиралась поступить, — с натянутой улыбкой заверила ее Зинаида. Визиты полковника Райкрофта едва ли были достаточно значимой причиной для скандала. В то же время Зинаиду злило, что эта женщина грозит ей ужасными карами, лишь бы добиться беспрекословного выполнения своих требований.
Анна между тем немного успокоилась и вновь приняла величественный вид:
— Между прочим, я ожидаю, что ты возместишь те деньги, которые я дала ему от твоего имени… Тут, кстати, мы касаемся еще одной темы. У тебя достаточно средств, чтобы оплачивать наши расходы на твое содержание, как и на содержание твоих слуг, которых ты привезла с собой. Будет только справедливо, если ты возьмешь это на себя. Я сообщу тебе, сколько ты должна на сегодняшний день, после чего высчитаю сумму, которую ты будешь нам отдавать в начале каждой недели.
— Как прикажете, — безропотно ответила Зинаида. Ей вдруг стало интересно, чем вызвано это решение: простой жадностью или нарастающим раздражением из-за ее пребывания в этом доме.
— Я рада, что ты так покладиста, боярышня. — Отказываясь рассуждать на эту тему далее, Зинаида попросила:
— Мне бы хотелось переодеться к обеду.
Анна слегка склонила голову, выражая свое соизволение, и долго провожала взглядом боярышню, шедшую через сени. Но как только Зинаида миновала лестницу, направляясь к заднему крыльцу, княгиня заторопилась следом.
— Ты куда? — спросила она, внезапно заподозрив неладное. — Твои покои наверху!
Зинаида даже не замедлила шаг и бросила через плечо:
— Иду звать Эли, чтобы помогла мне одеться. Они со Степаном в каретном сарае.
Когда Зинаида распахнула заднюю дверь, Анна бросила тревожный взгляд в сторону парадной. Она не знала, сколько времени прошло с тех пор, как она выгнала полковника. Ей просто не хотелось рисковать. А что, если он все еще ошивается неподалеку?
Злобно поджав губы, Анна подошла к парадной двери и распахнула ее, всерьез приготовившись выговорить настырному иноземцу за промедление. Но, не обнаружив никого, кто мог бы стать мишенью для ее гнева, она рассеянно вышла на крыльцо и отсюда посмотрела в оба конца улицы. Лошадь, стоявшая у коновязи, исчезла, и улица была совсем пуста, лишь одинокая повозка тащилась мимо. Торжествующе улыбнувшись, Анна снова прошла в дом. Теперь она была уверена в том, что англичанин убрался. Вероятно, ей все-таки удалось внушить ему, что он не будет принят. Если же нет, то она найдет иные, более действенные средства, чтобы окончательно уничтожить его надежды на благосклонность богатой русской боярышни.
