и имело безмятежное выражение. У Рассветного князя была привычка, возможно бессознательная, поворачиваться той стороной, какая больше всего подходила к его настроению в данный момент. Когда он посмотрел вниз со своего седла на лорда Ауруна, на того уставилась только чёрная сторона княжеской личины.
Его «конь» был скелетом ящера, сверкающие кости скакуна были выкрашены в тот же чёрный цвет, что и доспехи. Когда он спрыгнул с его спины, дракон тут же со щелчком расправил свои крылья. За Волантом выстроились рыцари королевского отряда Могильной стражи, сверкая наточенными косами и развевающимися вымпелами. Их скакуны были меньшими родичами того, на котором ехал князь. И это было впечатляющее зрелище. Прежде Аурун не удостаивался столь представительного посещения. На самом деле, на его памяти вообще никто не удостаивался подобного.
За флагами виднелось не столь приятное напоминание о могуществе князя. Над головами рыцарей раскачивались десятки висящих на жердях цилиндрических клеток, где томились жалкие отощалые грешники, раздетые донага и покрытые рунами. То были Зарешечённые. Князь счёл недостойными тех, кто не сумел защитить непогребённых. Некоторые уже испустили дух и безвольно болтались внутри клеток, но другие протянут ещё несколько дней, и их вопли постепенно умолкнут, когда они скончаются от ран или жажды.
— Ты получил мой приказ? — спросил князь. Он говорил тихо, но слова вырвались из его шлема, подобно удару колокола.
— Да, ваше высочество, — ответил Аурун, стараясь не выказывать страха перед своими людьми. — Но посланник был ранен и ошеломлён. Его слова не имели смысла. И, боюсь, он прожил не дольше нескольких дней. Да и в любом случае — я бы не выполнил приказ.
Князь пристально посмотрел на Ауруна. Они стояли снаружи крепости, недалеко от того места, где путь поднимался к распахнутым настежь Северным вратам. Бесплодные местечки были одной из самых больших крепостей в княжестве, уступая лишь дворцу самого князя, Незыблемой крепости. Свет непогребённых исходил от стен и вспыхивал на косах рыцарей, мешая Ауруну разглядеть князя. Ему пришлось поднять руку к глазам, чтобы защититься от сияния. Из клеток раздавались отчаянные вопли Запрещённых, пока они молили о милосердии. Аурун знал, что они зря теряют время. Князь Волант был известен многими вещами. И милосердия среди них не значилось.
— Мы прошли долгий путь, чтобы добраться до вас, лорд Аурун, — заговорил один из капитанов князя.
Аурун вздрогнул, ошеломлённый тем, как запросто обратился к нему один из нижестоящих.
Он сдержал гневный ответ, сознавая, что князь по-прежнему смотрит на него, и отступил, взмахом руки, показывая рыцарям, чтобы они проезжали через ворота. Пока мимо громыхали бессмертные скакуны, он подозвал конюхов и слуг.
— Дайте мне несколько минут, — сказал князь, когда помощники забрали его дракона. Аурун и сам был немалого роста, но князь возвышался над ним, ростом восемь или девять футов, в своей лакированной броне он казался чёрной плитой. Его голос напоминал эхо в гробнице. — После чего присоединяйтесь ко мне в главном зале. У нас всего несколько часов на подготовку.
Аурун колебался, растерянный. Он ждал этого момента годы, а теперь, когда он настал, то всё было совсем не так, как ему представлялось. Он поклонился и уже собирался ответить, когда заметил, что князь уже ушёл, окунувшись в суету слуг и придворных, заполнившую двор.
Корсос выглядел таким же шокированным, как и Аурун.
— Несколько часов, чтобы подготовиться, к чему?
Аурун покачал головой.
Колонна рыцарей ещё въезжала в ворота, и, пока они проезжали мимо него, Аурун заметил, что многие были ранены, их доспехи были побиты и поцарапаны, как будто они сражались с какими-то зверьми. Их лица покрывала кровь, багровая корка резко контрастировавшая с костяной белизной кожи, многие выглядели немногим лучше, чем Зарешечённые, подвешенные над их головами. Однако ещё более шокирующим было их количество.
— Это всё? — удивлённо спросил Корсос, широко раскрыв глаза и тяжело опёршись на посох. Они оба шокировано переглянулись, когда поняли, что больше ни один рыцарь не спускается по пути, ведущему к крепости.
— Их не больше пары десятков, — проговорил Аурун, качая головой. — Я думал, это было величайшее воинство, когда-либо выходившее из врат крепости. Неужели непогребённые ничего не сообщили вам? Разве они не упоминали о положении князя?
По виду Корсоса было очевидно, что он чувствует себя неудобно.
— Ничего. Но ты знаешь всё то, что знаю я. Они обеспокоены и странные. И говорят не теми голосами, к которым я привык. В последний раз, когда я обратил к ним молитвы, они…
Лорд Аурун оборвал его взмахом руки, и без того прекрасно зная о проблемах друга.
— Это не имеет значения. Мы готовы.
«На самом деле, — подумал Аурун, — с уменьшением войска князя, они и сами получают шанс показать, на что способны люди из Бесплодных местечек».
— Не позволяйте всему этому прерывать обычные обряды. Убедитесь, что все собираются как всегда. Вытащите из реликвария щитовые стихи и подберите что-нибудь подходящее. Я буду говорить с князем. Когда он узнает, как мы подготовились к этому дню, то захочет выйти и спеть вместе с нами.
Корсос поклонился и развернулся, собравшись уходить, но неожиданно заколебался.
— Мой лорд, — сказал он, кивая на раненных рыцарей. — Это должно быть связано с тем, что заставило другие храмы исчезнуть. Князь, должно быть, пришёл сюда, потому что мы…
— Тому, что произошло в других храмах — здесь не бывать, — гордо поднял подбородок Аурун. — Мы другие, — высокомерный тон князя Воланта придал ему новой решимости. — Это Бесплодные местечки. Мы не придём в замешательство из-за халатности других. Мы не оставим наших подопечных лишь потому, что другие не смогли присмотреть за своими.
Корсос кивнул, но при этом продолжал смотреть на тьму, как будто не мог отвести взгляда.
— Корсос! — позвал Аурун, возвращаясь в храм. — Готовьте щиты. Соберите хор.
— Они пропали? — Аурун нашёл стул и сел, его дыхание участилось.
Слуги разместили князя в комнате с южной стороны, с балконом выходящим на путь. Отсюда огромный мост из железа и костей выглядел как тонкая нить, сверкающая инеем, парящая над ледяным штормом. Советники Воланта ждали снаружи, оставив их наедине.
— Пропали, — повторил князь. — Почти половина наших крепостей. Тридцать два выдающихся, — его голос был жёстким. Он снял свой парадный шлем, и лицо под ним оказалось поразительно бледным с резкими, грубыми чертами. — Потеряно множество душ, которые мы уже никогда не сможем вернуть.
Аурун покачал головой, поражённый масштабом разгрома. Его грудь напряглась.
— Должен быть способ. Вы — Рассветный князь. Конечно, вы можете…
— Они ушли. Ты знаешь, для чего были построены эти храмы, лорд Аурун. Если наши предки
