слова, и это даётся ей нелегко.
Я хочу помочь ей, и я хочу, чтобы она была счастлива. Но как мы с Габриелем можем это сделать, если мы не знаем, что ей нужно?
Я бросаю взгляд на своего брата, и он тоже терпеливо ждёт.
К счастью, Мишель, кажется, обрела дар речи и снова начинает говорить:
— Я думаю, что причина, по которой я борюсь, заключается в том, что все эти годы я считала себя добытчицей. Многие люди говорили мне, что я не смогу стать юристом, что я никогда не получу работу в престижной фирме или что я даже никогда не закончу юридическую школу.
Мишель быстро встаёт и начинает расхаживать по комнате, когда её мысли, наконец, выливаются наружу.
— Раньше я была влиятельной женщиной с реальными, осязаемыми карьерными целями. И хотя я первая признаю, что ненавидела работать на Дженсена Дрейпера, это не значит, что я забыла о своих целях или о том, чем я хочу заниматься в своей жизни. А теперь, — она останавливается и обводит жестом комнату. — Теперь, как бы я ни была счастлива с вами, парни, я чувствую себя потерянной. Всё внезапно сбилось с курса, и я понятия не имею, что мне с этим делать.
Мишель снова садится и выглядит несчастной. Даже её каштановые кудри немного поредели, и мне хочется погладить её локоны, а затем и тело. Но я сопротивляюсь, потому что начинаю видеть Мишель в совершенно новом свете. Так много женщин, которых мы знали, интересовались нами из-за нашего богатства. И, к сожалению, это сделало большинство наших отношений в лучшем случае односторонними, а в худшем — чисто деловыми.
Слышать опасения Мишель и знать, что она не хочет зависеть ни от Габриеля, ни от меня, заинтриговывает меня. И, что более важно, это заставляет меня чувствовать к ней ещё большую привязанность.
«Как может одна женщина быть такой сбивающей с толку, такой сложной и такой страстной?» — размышляю я, разглядывая загадку рядом со мной. Она совершенно великолепна.
Но я понимаю, что либо мой брат, либо я должны что-то сказать и помочь Мишель справиться с этим эмоциональным кризисом.
Я снисходительно улыбаюсь молодой женщине, внезапно понимая, что именно ей нужно.
— Мишель, выслушай меня минутку. — Красивые карие глаза сверкают в мою сторону, поэтому я воспринимаю это как сигнал продолжать. — Судя по тому, что ты нам рассказала, большую часть своей жизни ты боролась. Боролась за своё место в мире, за своё образование и за шанс проявить себя.
Она кивает, внимательно слушая. Я продолжаю:
— И всё это… ну, честно говоря, это чертовски восхитительно, но я также могу себе представить, совершенно утомительно.
При этих словах Мишель слегка смеётся. Это приятный звук, и он немного снижает мою напряженность.
— Итак, и я действительно хочу, чтобы ты подумала об этом, прежде чем отвечать, почему бы тебе не потратить некоторое время на то, чтобы немного расслабиться?
Габриель кивает, пока я говорю, а затем вставляет свой собственный комментарий.
— Том прав. Судя по всему, что ты нам рассказала, жизнь у тебя была нелёгкой. Ты усердно работала с детства, чтобы доказать, что можешь добиться успеха, и у тебя это получилось. Так что, возможно, ты заслуживаешь передышки. Позволь нам немного потрудиться. Отпусти себя мысленно и позволь себе расслабиться. Это не преступление, милая.
Я с энтузиазмом киваю в ответ на вклад Габриэля. По выражению лица моего брата я могу понять, что для нас обоих очевидно, что Мишель не только довольно долгое время была предоставлена сама себе, но, возможно, ей трудно принимать поддержку из-за этой уверенности в себе.
Я смотрю на Мишель и наблюдаю, как вращаются метафорические колёса.
Я просто хочу заботиться о ней и показать ей, на что может быть похожа любовь.
Любовь?
Я едва заметно качаю головой.
Почему я думаю о любви?
Мне нравится Мишель, и я нахожу её забавной, умной и доброй.
Не говоря уже о том, что она невероятно сексуальна.
Но любовь? Я приглядываюсь повнимательнее к милой, но в то же время пылкой женщине, сидящей рядом со мной. Несмотря на то, что мы знаем друг друга совсем недолго, у меня отчётливое ощущение, что Мишель — это та, кого я ещё долго буду хотеть видеть в своей жизни.
— Я не знаю, — тихий голос Мишель прерывает мои мысли.
— Чего ты не знаешь? — Габриель осторожно прощупывает почву.
— Я просто чувствую, что если я сделаю шаг назад, разве это не будет несправедливо по отношению к вам, парни? Я бы зависела от вас, и я не хочу быть обузой или заставлять вас думать, что я хочу остаться из-за поддержки, — Мишель поджимает губы, ей явно неудобно зависеть от нас.
Я обдумываю её вопрос, прежде чем ответить.
— Во-первых, ты не являешься и никогда не будешь считаться для нас обузой, — спокойно говорю я. Габриель качает головой в знак согласия. — Это не халтура, если мы щедро жертвуем. И, во-вторых, как ты работала бы в городе и жила здесь с нами? Никто в этой комнате не хочет, чтобы ты возвращалась в «Дрейпер Пибоди».
Мишель обдумывает этот момент, её глаза переводятся с меня на Габриеля, а затем обратно на меня, большие и неуверенные.
— Это действительно хорошая мысль.
— Так что, если ты будешь счастлива остаться с нами, без стресса, связанного с работой, и мы все согласны с тем, что такой исход сделает нас с Габриелем счастливыми, тогда просто оставайся. Всё в порядке, милая. Расслабься. Отпусти. Побалуй себя немного.
Она молчит, слегка прикусив губу. Но потом она смотрит на нас, её большие карие глаза полны надежды.
— Ты серьёзно? — я слышу неуверенное колебание в голосе Мишель. Внезапно мой пульс учащается от радости, потому что это не только то, чего хочет она — этого хотим и мы. Мы хотим, чтобы Мишель оставалась с нами с открытым разумом и сердцем. Мы хотим, чтобы она расслабилась и отдалась нашей заботе.
— Да, серьёзно. Мы оба хотим, — рычит мой брат.
