Читаем без скачивания Молчать, чтобы выжить - Фридрих Незнанский

— Две пули, — объяснил Игнатьев Яковлеву. — И обе в руку.

— Не повезло, — заметил Володя.

Иван Иванович улыбнулся:

— Что ты, наоборот! Я ведь рукой грудь заслонил, как Дантес. Если бы не рука, не сидеть бы мне здесь с тобой.

— А при чем тут Дантес? — не понял Яковлев.

Иван Иванович удивленно посмотрел на оперативника.

— А ты не знаешь? Ну молодежь! Это же известно каждому школьнику. Когда Дантес Пушкину в живот попал, за тем еще выстрел оставался. Пушкин выстрелил в Дантеса лежа. И попал бы ему прямехонько в грудь, если б тот рукой не заслонился.

— Повезло подонку, — заметил на это Володя.

— Ты это про Дантеса или про меня? — насмешливо поинтересовался Игнатьев.

Володя смутился и пробормотал:

— Про Дантеса.

— Ну слава богу, — иронично вздохнул Игнатьев. — А то я уже испугался.

— Давайте вернемся к Камакину, — сухо сказал Володя.

— Что ж, давай, — кивнул Иван Иванович. — Льва Камакина я давно знаю. Лет тридцать, а то и больше. Я тогда в ментовке всего несколько лет работал. Совсем еще зеленым опером был. Моложе, чем ты сейчас.

Володя Яковлев нахмурился: он терпеть не мог, когда его называли «молодым опером». «Какой я, к черту, молодой, когда у меня за плечами раскрытых дел побольше, чем у иных пожилых!» — думал в таких случаях Яковлев.

— Впрочем, тебя-то молодым никак не назовешь, — заметив смущение Володи, быстро поправился Игнатьев. — По всему видать, ты опер бывалый.

Яковлев на эту грубую лесть ничего не ответил. Лишь сильнее насупил брови и попросил:

— Расскажите мне о том старом деле.

— Расскажу, куда я денусь. Помнится, тогда это дело много шуму наделало. Еще бы — убийство директора рынка! Не каждый день таких птичек на перо сажали. Фамилия у директора была Барыкин. — Игнатьев задумчиво усмехнулся. — Толстый такой был, на Лучано Паваротти похож. Нашли мы его возле гаража. Лежит он, как сейчас помню, на животе. А из спины рукоятка стилета торчит. Живописная, скажу я тебе, картинка. Хоть в кино показывай!

— Как продвигалось расследование?

— Как и положено — со скрипом. Версий было несколько. Барыкин был мужик темный, делишки разные прокручивал. Но уличить его было не на чем. Он умел заметать следы. Но тебя, насколько я понимаю, все версии не интересуют?

— Верно понимаете.

— Ну тогда перейдем сразу к главному. Нашлись свидетели, которые вспомнили о том, что незадолго до своей смерти Барыкин поссорился с молодым мясником. О чем у них там шла речь, никто не слышал. Но Барыкин кричал и ногами топал.

— Дело было на Черемушкинском рынке?

— Угу. Вот мы и стали прорабатывать эту версию. Для начала поговорили с самим Камакиным. Помню, держался он спокойно и уверенно. Глаза не отводил, не нервничал. В общем, вел себя как человек, которому нечего скрывать. А когда я о той ссоре напомнил, Камакин знаешь что ответил?

— Что?

— Ваш Барыкин, говорит, просил меня познакомить его с какой-нибудь молоденькой девчонкой. На предмет интимных утех. А я, говорит, отказался. Во-первых, потому что шлюх среди моих знакомых девчонок нет. А во-вторых, потому что это низко, подло, грязно и так далее. Вот так-то. Только вы, говорит, жене Барыкина не рассказывайте, а то ее удар хватит.

— И все?

Игнатьев кивнул:

— И все. Я этому сукину сыну, конечно, не поверил. Усмешечка мне его гадкая не понравилась. Стал в этом направлении копать. Переворошил всех знакомых Камакина, да только все без толку. Было подозрение, что Камакин приворовывал с рынка мясо и продавал налево. Но доказательств мы наскрести не смогли. Так он и вышел чистым из воды. А убийство мы так и не раскрыли.

Володя нахмурился, обдумывая сказанное. Потом спросил:

— Вы думаете, Барыкин прищучил его на воровстве?

— Все может быть. Возможно, Камакин действовал в обход директора, набивая свой собственный карман, а Барыкину ничего не отстегивал. Вот тот и разозлился. Думаю, Барыкин хотел выбить из парня деньги… так сказать, поставить его на место. А тот не захотел.

— И вы думаете, это Лев Камакин засадил ему стилет под лопатку?

Иван Иванович покачал головой:

— Нет, конечно. Такие, как Лева Камакин, загребают жар чужими руками. Думаю, он просто нанял кого-то из урок. Пришили-то директора вполне профессионально. Одним ударом — и прямо в яблочко. Чувствовалась рука профессионала. Кстати, на рукоятке мы ни одного пальчика не нашли.

— А по стилету ничего выяснить не удалось?

Игнатьев покачал головой:

— Нет. Нож был самодельный, но работа топорная. Делал любитель. Кстати, был у нас на подозрении один парень. Как же его звали… А, вспомнил — Эдуард Кубашев! Урка по кличке Калмык. Один пенсионер видел его поблизости в момент убийства Барыкина. Но взять мы его так и не смогли.

— Не нашли?

Игнатьев усмехнулся:

— Почему не нашли? Нашли. В заброшенной избе, неподалеку от Загорянки. Лежал на полу с раскроенным черепом. На полу валялась бутылка водки и два стакана. Типичная бытовуха. Дело осталось нераскрытым.

— Что, и там не было улик?

— Да как тебе сказать… Помнится, нашли мы там носовой платок с пятнами крови. Кровь принадлежала не Калмыку, а кому — неизвестно. Вот, собственно, и все. Дело вскорости закрыли.

— Н-да, дела, — вздохнул Яковлев, задумчиво почесывая подбородок.

— Кстати, Камакин сразу после этого дела с рынка уволился. Сказал, что из-за того, что мы его на допрос вызывали, по рынку сплетни поползли. Насколько я помню, он потом в универмаге работал. Товар закупал или что-то вроде этого. Но об этом я уже ни хрена не знаю. Слушай, старик, может, пропустим по сто грамм, а?

Яковлев качнул головой:

— Нет, я на работе не пью.

— Твоя правда, — согласился Игнатьев. — Я тоже не пил.

Володя посмотрел на часы:

— Мне пора. Спасибо за беседу.

— Завсегда пожалуйста. Если что — заходи. Всегда рад уважить коллегу.

Опера — бывший и действующий — крепко пожали друг другу руки.

2

— Это все, что рассказал Игнатьев, — закончил рассказ Володя Яковлев.

Турецкий слушал историю Яковлева с напряженным вниманием. Стряхнул пепел с сигареты и заметил:

— Интересная история. Значит, Игнатьев уверен, что убийство Барыкина — дело рук Льва Камакина?

— Сто процентов, — кивнул Володя Яковлев. — И это еще не все. Десять лет спустя Камакин проходил свидетелем по делу об убийстве первого заместителя директора торга Лунькова. Луньков тогда прямо обвинил Камакина в растрате больших денежных средств. Но дело удалось замять. А на репутации Камакина даже пятна не осталось. Чудеса да и только!

— Да-да, об этой истории я уже читал, — кивнул Александр Борисович и положил руку на кипу документов, лежащих на столе.

— Удивительно, как это ему всегда удавалось выйти сухим из воды! — всплеснула руками Галя Романова.

— Хитрый лис, — пожал плечами Яковлев. — Всегда умел дружить с вышестоящим начальством. Да и с доблестной милицией тоже. Александр Борисович, так как насчет Камакина? Берем эту версию в разработку?

— Не только берем, но делаем ее основной. Убитый вице-мэр Костюрин замещал Камакина, пока тот катался с подружкой по Венецианской лагуне. Через его руки прошла документация Камакина. Возможно, на этот раз Лев Анатольевич плохо замел следы.

— Почему бы и нет, — сказал Яковлев и задумчиво поскреб пальцем гладко выбритую щеку. — И на старуху бывает проруха. За всем не уследишь.

Турецкий посмотрел на него ироничным взглядом:

— Это ты верно подметил. Но и другие версии не будем сбрасывать со счетов. Галя, проработай хорошенько режиссера Покровского. Узнай все детали его отношений с женой вице-мэра.

Романова вздохнула:

— Опять копаться в грязном белье. Не люблю я этого.

— Работа у нас такая, — сухо сказал Турецкий. Нужно проверить всю деятельность Камакина за последние месяцы, прощупать ближайшее окружение Льва Анатольевича. Допросить сотрудников мэрии, друзей и любовниц вице-мэра. В том числе и Татьяну Перову. Как-никак эта дамочка пыталась отправить Камакина на тот свет.

— Видать, было за что, — усмехнулась Галя Романова. — Вы сами с ней встретитесь?

— Да. Ужасно любопытно побеседовать с современной леди Макбет.

— Это хорошо. Володе я бы не доверяла, у него слишком мало опыта общения с красивыми женщинами.

Яковлев фыркнул.

— Зря фыркаешь. Перова красивая женщина. Ох, смотрите, Александр Борисович, вскружит вам голову своими чарами.

— Ничего, — улыбнулся Турецкий, — с ее чарами я как-нибудь справлюсь. С твоими ведь справился. Все, ребята, совещание окончено. Всем за работу.

3

В тот же день Турецкий позвонил Татьяне Перовой. Представившись, он вежливо поинтересовался, где бы она хотела встретиться.

— Только не в вашем кабинете, — весело ответила девушка. — Знаете что, а приезжайте вечером ко мне!