— Наоборот. Он имел в виду, что люди, если Бога нет, такие же животные, как и любые другие. А животные жрут друг друга без всяких отсылок на мораль и нравственность. А тот, кто им мешает это делать, тот противоречит самой природе.
— Демагогия, — отрезал Александр Борисович.
— Отнюдь! Элементарная логика.
Некоторое время оба молчали, поглядывая друг на друга. Затем Турецкий кивнул на телефон:
— Вы, кажется, хотели подтвердить свое алиби.
— Ну да. Я должен позвонить подруге?
— Разумеется, — холодно ответил Турецкий.
2
Найти любовницу вице-мэра Костюрина оказалось делом не слишком сложным. Оказывается, Валерий Аркадьевич успел познакомить ее с парой своих близких друзей, о чем они не преминули сообщить Турецкому (после того как он на них хорошенько нажал, разумеется).
Девушка училась на филфаке МГУ. Александр Борисович позвонил ей на сотовый и на всякий случай представился близким другом Костюрина.
— Валерий просил вам кое-что передать, — интригующе сообщил он. — Когда мы можем встретиться?
— Передать? А это…
— Обо всем узнаете при встрече, — пресек расспросы Турецкий.
— Ну… — Девушка явно колебалась. — Тогда, наверно, можно встретиться сегодня. В два часа у меня кончаются занятия. Вот только где…
— Вы учитесь в первом гуманитарном корпусе?
— Угу.
— Я знаю, где это. Там у вас поблизости спортивный манеж, давайте встретимся возле него. В два двадцать. Идет?
— Хорошо. А… как я вас узнаю?
Турецкий улыбнулся:
— По цветку в руке. А я вас?
— На мне будет бежевое пальто и голубой шелковый шарфик.
— Под цвет глаз?
— А вы откуда знаете?
— Догадался. Хорошо, значит, в два двадцать. Всего доброго!
— До встречи!
Возле грязно-желтого здания спортивного манежа толклась толпа студентов. Веронику Шилкину Турецкий увидел сразу. Бежевое легкое пальто, копна темно-русых волос, голубой шарфик и огромные синие глаза — все было именно так, как он себе представлял. Личико у девушки было смазливое, но несколько глуповатое.
Вероника была не одна. Возле нее топтались два рослых, симпатичных парня. Они были похожи на двух молодых бойцовых петушков. Вероника игриво улыбалась.
«Флирт в разгаре! — подумал Турецкий. — Увы, но придется эти игры прервать».
— Вероника?
Девушка оторвала взгляд от симпатяги брюнета и рассеянно посмотрела на Турецкого, затем перевела взгляд на красную розу, которую Александр Борисович держал в руке, и улыбнулась:
— Александр Борисович!
Голос у нее был звонкий и ясный. Турецкий кивнул:
— Он самый. Здравствуйте!
Турецкий и девушка пожали друг другу руки.
— Это вам! — Он протянул девушке цветок.
Щечки Вероники покрыл легкий румянец. Парни окинули фигуру Турецкого оценивающе-воинственными взглядами, словно подозревали в нем потенциального конкурента.
— Мальчики, спасибо, что не дали заскучать, — улыбнулась она парням. — А сейчас нам с Александром Борисовичем надо поговорить. Пока!
Девушка взяла Турецкого под руку, и они двинулись в сторону спортплощадки.
— Резвый старичок, — услышал Александр Борисович у себя за спиной.
— И не говори. Одной ногой в могиле, а все туда же!
Парни загоготали.
— Не обращайте на них внимания, — сказала Вероника. — Они просто дураки.
Дойдя до спортплощадки, они сели на скамейку. Девушка поднесла розу к личику и вдохнула ее аромат.
— Просто чудо! — выдохнула она. — Мне давно уже никто не дарил цветов.
— Трудно поверить, — с улыбкой отозвался Александр Борисович. — А как же те два парня?
— Какие? А, те. Да ну их, кретинов! Эти скорее бутылку пива подарят, чем розу.
— Нынче так принято?
— Угу. — Девушка вновь понюхала розу и покосилась на Турецкого. — А вы вовсе и не старый. Сколько вам? Лет сорок пять?
— Около того.
— А вы знаете, что у древних греков расцвет мужчины приходился на сорок — сорок пять лет? Это называлось… м-м… сейчас вспомню…
— Акмэ, — подсказал Турецкий. — Они называли это «акмэ».
— Да, точно! А вы начитанный. Вы тоже работаете в мэрии?
Александр Борисович покачал головой:
— Нет, я работаю в другом учреждении. Но смею вас уверить, что работа у меня не менее ответственная.
— Охотно верю. Итак, что вы хотели мне передать?
Турецкий пригладил ладонью волосы и сказал:
— Прежде всего расставим все точки над «и». Я не друг покойного Валерий Анатольевича. И даже не его приятель. Мы вообще не были с ним знакомы.
— Да? — Девушка растерянно моргнула. — Тогда я ничего не понимаю.
— Сейчас поймете. Я старший помощник Генерального прокурора России.
Девушка открыла кукольный ротик и недоверчиво посмотрела на Турецкого.
— Это что, розыгрыш? — спросила она.
— Отнюдь. Вероника… — Турецкий добавил в голос значительности и пристально уставился девушке в глаза. — Вероника, дело, которое я расследую, имеет огромное государственное значение. Вы должны отвечать на мои вопросы предельно откровенно. От этого зависят жизни многих людей. Вы понимаете?
Он продолжил буравить девушку взглядом.
— Да-да, я понимаю, — испуганно кивнула она. — Вы спрашивайте! Я отвечу.
Турецкий кивнул как бы в знак одобрения. Затем сказал тем же серьезным, не допускающим возражений тоном:
— Я знаю о ваших отношениях с Валерием Аркадьевичем Костюриным.
— С Валерой! — Девушка вскинула руку ко рту. — Ее симпатичное личико исказила гримаса страдания. — Вы узнали! — сдавленно проговорила она. — Как?
— У меня такая работа — знать все и обо всех, — строго сказал Турецкий.
При этих сакраментальных словах Вероника побледнела. Ресницы ее задрожали.
«Еще немного — и она хлопнется в обморок», — подумал Александр Борисович. Он понизил голос и заговорил с девушкой по-отечески мягко:
— Вероника, я знаю, что вы не имеете никакого отношения к его смерти.
— Конечно! — чуть не плача воскликнула девушка. — Я его любила. Сильно любила.
— Я знаю, знаю, — добродушно закивал Турецкий. — Именно поэтому я пришел к вам. Я ведь могу рассчитывать на вашу помощь, правда?
— Конечно!
— Ну вот и хорошо. Тогда ответьте мне на один вопрос. Как зовут вашего бывшего друга? Того, который был у вас до Костюрина.
— Друга? — Девушка растерянно оттопырила нижнюю губку. — Но у меня не было никакого друга. Я почти год ни с кем не встречалась.
Турецкий надавил на нос пальцем.
— Вот с таким носом, — прокомментировал он свои действия.
— С носом? Не знаю, о ком вы. Хотя… — Глаза Вероники блеснули. — Постойте! Я, кажется, понимаю, о ком вы говорите. Это Глеб Стогов. Он бегает за мной уже два года. Только он никогда не был моим другом. Я и близко его не подпускаю.
— Почему?
— Да потому что он бандит! Настоящий бандит! Его отчислили с первого курса за то, что он пришел пьяным на семинар.
— А что, за это отчисляют? — с сомнением спросил Турецкий.
Девушка покачала головой:
— За это нет. Но когда преподаватель попытался выставить его из аудитории, Глеб ударил его кулаком по лицу.
Александр Борисович присвистнул:
— Вот это да!
— Преподаватель потом несколько недель ходил с такой вот штукой на шее. — Девушка сделала круговой жест пальцем вокруг своей изящной шейки. — Знаете, чтобы шея была зафиксирована.
— Так он сломал преподавателю шею?
— Угу. Тот ведь упал и ударился о край стола.
— Н-да… Страшная личность этот ваш Глеб Стогов. И что, он вас преследует?
— Не то чтобы преследует. Но иногда поджидает меня после занятий и пытается проводить.
— И как? Получается?
— Что вы! Это же настоящий зверь. Я не хочу, чтобы меня нашли задушенной в какой-нибудь канаве.
— Вполне понятное желание, — согласился Александр Борисович. — Стогов видел вас в компании Костюрина?
— Видел. Однажды Валерий Анатольевич заехал за мной после занятий, а Глеб сидел в «большом сачке».
— Где, простите? — не понял Турецкий.
— Ну это у нас так холл называется.
— А-а. И что, Глеб подошел к вам?
Вероника покрутила симпатичной головкой:
— Нет. Но он так смотрел нам вслед, как будто хотел убить нас! Постойте… — Лицо девушки вытянулось. — Вы думаете, это он?
— Что — он?
— Он убил Валеру? — с ужасом прошептала Вероника.
— Вряд ли, — соврал Турецкий. — Но проверить все равно стоит.
— О господи! Как же я сразу об этом не подумала. Он ведь звонил мне.
— Кто звонил? Глеб?
— Да. Ах ты пустая голова! — Девушка яростно постучала себе кулачком по лбу. — Глеб мне звонил. Говорил, что мы все равно будем вместе. Угрожал, что, если увидит меня с кем-то, убьет.
Турецкий смотрел на Веронику недоверчиво.
