4
К девяти вечера небо, несмотря на мрачные предсказания метеорологов, прояснилось. Вечер был лунный и теплый. Глеб вышел из бара и, остановившись под вывеской, вдохнул полной грудью ароматный воздух осени. Затем сунул в рот сигарету и принялся щелкать зажигалкой, пытаясь высечь огонек пламени. Однако усилия его были тщетными.
— Помочь? — раздался из темноты мужской голос.
Парень вздрогнул. От стены отделилась темная фигура и двинулась на него. Когда мужчина оказался в луче фонарного света, стало ясно, что это тот самый незнакомец, который пытал Хряка. Незнакомец щелкнул крышечкой зажигалки и протянул руку. Взвившийся кверху огонек осветил его бритый подбородок и мускулистую шею.
Прикурив, Глеб чуть отступил назад и незаметно опустил в карман правую руку.
— Спасибо, — сказал он, поглядывая на незнакомца исподлобья.
— Не за что, — спокойно ответил тот. — Я вижу, в этом баре большие проблемы со спичками.
— Случается, — ответил Глеб.
Несколько секунд мужчина молча разглядывал его лицо.
— Проблемы? — поинтересовался Глеб.
— У меня? — Незнакомец покачал головой. — Нет. А вот у тебя, похоже, назревают.
Незнакомец сделал шаг вперед. Глеб отступил к стене и вынул руку из кармана. Раздался сухой щелчок, и в свете фонаря тускло блеснуло тонкое лезвие ножа.
— Лучше оставайся где стоишь, — посоветовал Глеб.
Мужчина посмотрел на нож и пожал плечами:
— Как скажешь.
— Кто ты и чего тебе от меня надо?
— Старший помощник генпрокурора Турецкий А Бэ. А Бэ — это значит Александр Борисович.
— Генпрокуратуры? — Парень подозрительно склонил голову набок. — Что-то я не понял.
— А я думаю, ты очень хорошо все понял, — возразил Турецкий. — Если не будешь глупить, я покажу тебе удостоверение. — Он медленно сунул руку в карман куртки и так же медленно достал ее. Раскрыл удостоверение и протянул Глебу.
Тот покосился на удостоверение и нервно дернул щекой:
— Это еще ничего не значит. Я тебе таких корочек десять штук за день сделаю.
— Сомневаюсь.
Глеб затравленно посмотрел по сторонам. Он был зажат между крыльцом бара и Турецким.
— Ну так что будем делать? — поинтересовался Александр Борисович.
— Я знаю что. Ты отойдешь в сторону и дашь мне пройти. Если попытаешься мне помешать… — Глеб выразительно качнул в воздухе ножом. — Все понял?
— Понятней некуда. Ладно, шагай.
Александр Борисович отошел в сторону, едва не споткнувшись о пластиковую бутылку из-под колы, брошенную кем-то возле урны. Парень стал осторожно, бочком-бочком, пробираться мимо него к дороге, ведущей в темный двор пятиэтажки. Он не спускал глаз с Турецкого. Тот стоял, сунув руки в карманы и перекатываясь с пятки на носок.
— Вот так, — сказал Глеб, пробравшись наконец к выходу. — И не вздумай идти за мной.
С этими словами он развернулся и быстрой походкой направился во двор. Турецкий быстро наклонился, поднял с асфальта пластиковую бутылку и, сильно размахнувшись, швырнул ее в удаляющегося парня. Бутылка с мягким стуком врезалась парню прямо в затылок. Глеб нелепо взмахнул руками, сохраняя равновесие, замер и обескураженно обернулся. Турецкому только того и надо было. Он в два пряжка настиг противника и ударом в челюсть свалил того на асфальт.
Затем наступил парню на запястье, вынул из разжавшихся пальцев нож, аккуратно его сложил и спрятал в карман.
— Ну? — заговорил Турецкий, тяжело дыша. — Будем и дальше заниматься гимнастикой или поговорим?
Глеб сел на асфальте и, морщась от боли, потер ушибленную челюсть. Затем посмотрел на валяющуюся рядом пластиковую бутылку, перевел взгляд на Александра Борисовича и насмешливо похвалил:
— Ловко. Где научились?
— Жизнь научила, — ответил Турецкий. — Давай поднимайся!
Он протянул Глебу руку. Тот как бы нехотя взялся и вдруг с силой дернул руку Турецкого на себя. Александр Борисович потерял равновесие и повалился на парня. В тот же миг сильные пальцы впились ему в горло. Вдобавок к этому он получил мощный удар коленом в живот. Турецкий попытался вырваться, однако парень был очень силен. Стальные, тренированные пальцы все сильнее стискивали горло «важняка».
Перед глазами у Турецкого поплыли круги. Он захрипел, но извернулся и, почти теряя сознание, надавил противнику пальцами на глаза. Парень вскрикнул и отпрянул, хватка его чуть ослабла. Не теряя ни секунды, Турецкий с силой ударил противника ногой в живот. Затем перевалился на бок, схватил парня за руку и вывернул ее. Парень взвыл от дикой боли и по-борцовски застучал об асфальт ладонью. Немного успокоившись, Турецкий одной рукой вынул из брюк ремень и, изрядно помучившись, связал руки парня за спиной. Схватка, таким образом, была окончена, и Александр Борисович Турецкий вышел из нее победителем.
Поднявшись на ноги и подняв парня, Турецкий оценил ущерб. Победа стоила ему пары ушибов, царапин и порванной куртки.
— Ты… — начал было Турецкий, но закашлялся. Горло нещадно болело, равно как и ушибленный живот. К тому же его все еще мучила одышка.
Преодолевая боль, Александр Борисович достал из кармана телефон, клацнул по клавишам и приложил трубку к уху.
— Володя, привет… Я… О черт… — Турецкий кашлянул и потер пальцами горло. — Ты сейчас где?.. Ясно. Приехать сможешь?.. Тогда слушай адрес…
5
Глеб Стогов сидел на стуле насупившись и глядел в пол. Это был невысокий парень с покатыми и мощными плечами борца. Темные волосы его были взъерошены, на губе темнел кровоподтек, плоский, сломанный нос тоже был испачкан кровью.
Турецкий сидел, откинувшись на спинку кресла, и внимательно изучал его паспорт. Володя Яковлев сидел на стуле чуть в стороне и с любопытством поглядывал на Стогова.
— Хорош, нечего сказать, — выговорил наконец Александр Борисович. Он бросил паспорт в ящик стола и закрыл его. Затем уставился на задержанного: — Ну что, дружок, рассказывай.
Стогов вытер нос толстым, грязным пальцем и покосился на сыщиков.
— Чего рассказывать-то? — угрюмо спросил он.
— Как до жизни такой докатился?
Парень усмехнулся.
— Это вы по жизни катитесь, а я по ней ногами хожу, — спокойно ответил он.
— Ну что, Володь, видал, какого орла я тебе привез, — весело обратился Турецкий к Яковлеву.
— Это еще вопрос: кто его сюда привез, — резонно заметил Володя.
Турецкий заговорщицки ему подмигнул и снова повернулся к парню:
— Ладно, приятель, шутки в сторону. Итак, Глеб Иванович Стогов, вы задержаны по подозрению в убийстве.
— Чего-о? Убийство? Ха! Еще нападение на представителя закона сюда приплюсуйте, — усмехнулся парень.
— Приплюсуем, не волнуйся.
Стогов с ухмылкой покачал головой:
— Не получится. Вы сами на меня напали. Чуть руку не сломали. — Он повернулся к Яковлеву: — Товарищ начальник, он вообще меня зарезать хотел! Не верите? У него в кармане нож. Проверьте!
— Ах да, совсем забыл. — Турецкий достал из кармана нож и протянул его Яковлеву. — Отдай эту игрушку экспертам. Может, где и засветилась.
Яковлев взял нож. Затем оба сыщика снова уставились на задержанного, разглядывая его как какую-нибудь экзотическую птицу.
— Резкий парень, — проговорил Володя.
— И не говори, — насмешливо согласился Турецкий. — О нападении на представителя закона мы поговорим попозже. А сейчас расскажи о том, как человека убил.
— Вы бредите, гражданин начальник, — прищурился на него Стогов. — Это у вас от нехватки кислорода. Помнится, я во время самообороны за шею вас схватил. У меня пальцы сильные, гвоздь могу согнуть, вот и переборщил.
Александр Борисович потер опухшую шею:
— Гвозди, говоришь? Охотно верю. Я вообще… — Лицо Турецкого исказила гримаса боли, и он закашлялся.
— Вот видите, — с усмешкой произнес Стогов.
— Александр Борисович, давайте я с этим голубем сам побеседую, — предложил Яковлев. — А вы сходите в травмопункт.
— Да, ты прав, — хрипло ответил Турецкий. — Собеседник из меня сейчас неважный. — Он поднялся со стула и в хищный прищур посмотрел на парня. — Статья у тебя уже есть, парень. Не усугубляй.
— Постараюсь, — в тон ответил задержанный.
Как только дверь за Турецким закрылась, Володя Яковлев пересел поближе к столу.
— Ну вот, — спокойно сказал он Стогову, — теперь мы можем говорить откровенно.
— Я и до сих пор говорил откровенно.
— Да нет, братец. До сих пор ты просто изворачивался. В общем, я тебе так скажу: у нас есть свидетели, которые видели тебя на месте убийства. Они опознали тебя по фотографии. Так что отвертеться тебе не удастся.
— Чепуха. Нет у вас никаких свидетелей. И вообще, я не понимаю, о чем вы говорите.
Яковлев со спокойной улыбкой открыл ящик стола и вынул какую-то бумагу, испещренную мелким шрифтом.
