и присоединит, то нам это этого станет не сильно хуже. То есть хуже, конечно, но терпимо, а вот если они через Эстонию полезут…
– И?
– По плану Шапошникова мы стесняться защищать наши границы не будем. На складах ЛенВО Старуха запасла только стокилограммовых бомб около четырех тысяч тонн, так что проведем рекомендованные ею так называемые ковровые бомбардировки.
– Мы не будем воевать с гражданским населением! – в голосе Сталина прозвучал неподдельный гнев.
– Конечно не будем, – миролюбиво ответил Лаврентий Павлович. – До тех пор не будем, пока они с нами воевать не начнут. Но я верю Старухе, а она сказала, что в Эстонии каждый пятый – нацист.
– Мало ли что она сказала…
– С вывода наших войск прошло два месяца, а уже из Германии в Эстонию «вернулось» около двадцати тысяч фольксдойчей, в основном мужчин в возрасте от двадцати двух до тридцати лет. И в Эстонии с их помощью создаются совершенно фашистские подразделения так называемой самообороны. В стране миллион человек всего, а в эти подразделения уже записалось больше сорока тысяч! Уже зима скоро, а эстонцы вовсю строительством занимаются, и строят они дороги и аэродромы, а еще – мы уже проверили – концентрационные лагеря. И в газетах об этом не пишут, но в стране, особенно среди хуторян, распространяются слухи о том, что скоро каждому бойцу этой самой самообороны, называемой Омакайтсе, будет выдано до пяти русских рабов…
– Это серьезно…
– Да, но у нас есть чем эти слухи опровергнуть. До Сааремы опровергнуть…
А одиннадцатого ноября состоялось совещание в Берлине, на котором адмирал Канарис выдал Гитлеру свою версию событий:
– Шведы, конечно, поступили по отношению к нам нечестно, но у них в общем-то и другого выхода не было. То есть они могли бы и к нам за помощью обратиться, но это почти наверняка привело бы к войне с Британией, так что король Густав выбрал действительно оптимальное решение. Он, безусловно, был неправ, что не сообщил нам обо всем заранее – однако наши люди на Острове подтвердили: британцы действительно подготовились к высадке десанта в Швеции. Серьезно подготовились, кроме своих судов они умудрились зафрахтовать и почти сотню пароходов в Норвегии…
– А я предупреждал, что Норвегию нужно было брать целиком!
– Вермахт решил, что это приведет к весьма существенным потерям, и, мне кажется, что наши генералы оказались правы. Большинство судов норвежского флота по-прежнему базируются в контролируемых нами портах, а что же касается Нарвика… русские нас переиграли не в Норвегии, а в Швеции – просто скупив на корню всю руду Кируны. А Нарвик без этой руды всего лишь мелкая рыбацкая гавань, тем более теперь, когда русские выстроили железную дорогу от Кируны до Паялы и мост через Турнеэльвен на свою территорию. Причем захватив по пути еще два крупных рудника, так что шведам продавать руду кому-то, кроме русских стало просто невыгодно.
– Но ведь выгода иногда заключается не в деньгах…
– Мой фюрер, насколько мне известно, Тодт вел со шведами соответствующие переговоры и сам отказался от закупки шведской руды. Шведы сказали, что им безразлично, кто платит, и предложили покупать у них руду по той же цене, что и русские. Но с учетом транспортировки оказалось, что нам придется платить в полтора раза больше, а за почти такие же деньги мы можем приобретать не руду, а просто сталь. Металлолом…
– Двести пятьдесят марок за тонну – это по вашему дешево? – буквально взвизгнул Гитлер, но Канарис, хорошо фюрера знавший, ответил совершенно спокойно:
– По двести пятьдесят мы получили от заокеанских друзей сто двадцать тысяч тонн отличного броневого листа. А металлолом, даже у учетом доставки, нам обходится всего в четырнадцать марок за тонну, можете уточнить у Шпеера, я могу в пфеннигах и наврать. Причем это очень неплохая рельсовая сталь: старый маразматик Рузвельт в борьбе с безработицей срочно ремонтирует железные дороги и старых рельсов у него остается очень много. Так что эта сталь нам обходится даже дешевле, чем собственная, выплавленная из руды Лотарингии, а получаем мы ее почти только же, сколько могли бы выплавить из шведской руды.
– Ну что же, – ответил, немного подумав, Гитлер, причем совершенно спокойным голосом, – на Севере русские нас переиграли… пока. Но вы уверены, что в следующем году мы доберемся, наконец, до руды Украины и нефти Кавказа?
– У меня в каждым днем крепнет уверенность в этом. Сталин уже сократил армию на полтора миллиона человек и сокращения лишь ускоряются, к тому же и Густав своим договором с этой фрау нам помочь смог: по нашим сведениями Сталин передал в ее подчинение то ли пять, то ли шесть дивизий, которые размещены на территории бывшей Финляндии.
– Вы серьезно? Он передал дивизии в подчинение женщине?! Она же, насколько я знаю, вообще к армии никакого отношения…
– Да, она занимается исключительно торговлей, через Швецию со всем миром. И с рейхом тоже: все эти пеленки одноразовые и женские… принадлежности она, по слухам, и придумала. Но торговка во главе армии…
– Спасибо, Вилли, вы меня успокоили. Конечно, наказать Густава за то, что повел с нами невежливо, стоит – но мы этим займемся позже. Когда у этой фрау уже не будет, кого отправлять в Швецию, да и самой ее тоже… А если кто-то о ней позаботится раньше, чем это сделают солдаты вермахта, то наверняка получит железный крест. И это я не считаю вашего будущего креста…
