поводу нет, – заметил Берия, – но это не значит, что ее нет у шведов. Ведь не просто же так они просят договор подписать до двенадцатого числа. В принципе, успеть мы успеем…
– А чем договор обеспечить, у нас есть? – решил уточнить Молотов. – То есть я знаю, что у саамов размещены четыре дивизии РККА…
– Можешь знать даже про пять: три уже полностью кадрировны и две в процессе реорганизации, – тут же уточнил Берия. – А вот про что тебе знать не надо, так это про три дивизии КГБ и три отдельных авиаполка, которые до конца года в отдельную авиадивизию развернутся.
– И не буду знать. Но тут возникает небольшая коллизия: формально Вера Андреевна не имеет права распоряжаться…
– Это ты, Вячеслав, верно заметил, – Сталин на секунду задумался. – Но по постановлению о Главных конструкторах Старухе звание генерал-майора уже вроде присвоено…
– Генерал-майора войск химической защиты, – уточнил Лаврентий Павлович. – Еще в июне, хотя, мне кажется, ей об этом сообщить мы забыли.
– А наш, так сказать, хозяйствующий субъект должен обладать правом…
– Присвойте ей генерал-лейтенанта, – подал идею Вячеслав Михайлович.
– Да хоть генерал-полковника! Вячеслав, тут ведь дело в том получается, что в случае чего Старуха станет официально главнокомандующим шведской армией! Одной из двух, наравне с Густавом!
– Значит, присвойте ей звание и назначьте, пока назначьте, командующим Саамо-Финским военным округом. От нее не убудет, а замом ей поставьте… кто там сейчас главным-то?
– Туда я хотел назначить генерал-лейтенанта Коробкова.
– Генерал-майора? – немного удивился Иосиф Виссарионович.
– В КГБ он будет генерал-лейтенантом. Заслужил, за исключительно качественно выполненную работу по выводу наших гарнизонов из Литвы. И он, пожалуй, замом у Старухи будет отличным.
– Лаврентий, пиши приказ, а Старуху сразу после парада обрадуем.
– Она на парад не придет, говорит, что холодно и она его по телевизору посмотрит.
– Значит, привезешь ее сюда из дому.
– А она согласится? – с некоторым сомнением в голосе спросил Вячеслав Михайлович.
– Бывают ситуации, когда никто ни у кого согласия не спрашивает, – спокойно и уже полностью закрыв в мыслях данный вопрос, ответил Иосиф Виссарионович. – Есть приказ, и его требуется просто выполнить… да, нам нужно подать Густаву ясный сигнал о том, что мы его предложение принимаем. Но неофициальный, подумай, как это сделать.
– Можно начальницу Московского отделения корпорации Марты Густафссон наградить орденом Дружбы народов. Сегодня как раз после парада состоится награждение нескольких военных…
– Неплохая идея, а заодно объявим о присвоении Старухе знания генерал-лей… генерал-полковника. Высокие договаривающиеся стороны должны быть достаточно высокими…
– Старуха, – быстро вводил ее в курс дела Лаврентий Павлович, пока машина целых десять минут неспешно ехала от дома до Кремля по заполненным народом улицам, – ты только не выпендривайся, орден тебе в целях представительских вручат. И звание для этого же, так что с королем ты уже почти на равных будешь. И ты это, договор между хозяйствующими субъектами, вот его по дороге внимательно посмотри: вдруг наши дипломаты что-то прошляпили. Время у тебя будет, поезд больше суток только до границы…
– Нет уж, никакого поезда, самолетом полечу.
– Ты на небо-то посмотри!
– Смотрю. И вижу низкую облачность, верхняя граница облаков на высоте в два с половиной-три километра, а начиная с Новгорода и до самого Стокгольма небо вообще чистое.
– Это ты уже синоптиков выпотрошила? Когда успела-то? И зачем?
Вообще-то Вера Андреевна очень хорошо помнила парад на Красной площади седьмого ноября сорок первого года из «прошлой жизни». Помнила низкую облачность, пургу, мороз – а еще помнила рассказ одного летчика, приятеля мужа, который тогда прикрывал Москву с воздуха. И который уже после обеда со своей частью вылетел к Волхову. Так что насчет погоды она была более осведомлена, чем нынешние синоптики – но, естественно, Лаврентию Павловичу об источниках своей осведомленности рассказывать не стала:
– Мы с Витей планировали на выходных с его родителями в Ленинград слетать, показать старикам город на Неве, по музеям сводить. Но выходных у нас сколько получается? Так что я именно насчет самолета всё и узнавала, а тут, раз уж все так складывается, грех знанием не воспользоваться.
– Уговорила… а тебе самолетом-то сейчас можно?
– Даже нужно: в поезде я просто сдохну, перед этим весь вагон обрыгав. Да и тратить на поездку трое суток – я и так дома почти не бываю. А с детьми поиграть когда?
– Тогда захватишь с собой и Кристиана Гюнтера, нам здесь шведский министр точно не нужен.
– И Фрею Аспи с новым орденом на груди. Она мне по дороге может много интересного рассказать, я же последнее время о том, что у Марты творится, вообще почти ничего не знаю.
– Согласен, но сама-то она согласится лететь?
– Шведка? На прием к своему королю? Когда я ей об этом скажу, то она будет готова впереди самолета бежать!
– А Густав знает, что ты к нему не одна придешь? В смысле, возражать не будет?
– Я же в любом случае не одна приду, а с секретарями всякими. Мне что, самой бумажки
