– Если я возьму эту работу, то мне полагается домик.
– А что с Троем? Тебе придется отдать его в ясли!
У него нервно дернулась щека.
– Я найму няню.
– Но он привык ко мне! – торопливо возразила она. – Я буду ухаживать за ним для тебя, Люк. Полынный виноградник всего в получасе езды отсюда. Ты сможешь привозить его по утрам, а вечером я буду сама отвозить его к тебе обратно.
– Ради Бога, Уитни, ты прекрасно знаешь, сколько я работаю! Я начинаю в пять тридцать утра и редко заканчиваю раньше девяти вечера! Я признателен тебе за предложение, но если я возьму эту работу, то мне придется нанять кого-то постоянного, и причем круглосуточно.
– Ты не можешь просто увезти его отсюда, Люк, он так счастлив здесь. – Горячие слезы навернулись ей на глаза и уже угрожали заструиться по щекам. Шмыгнув носом в попытке удержать их, она поднесла руку к лицу… и тут же на нее упала слеза. – Пожалуйста, не делай этого. – Ее голос задрожал от переполнявших ее эмоций.
– Послушай, ты знаешь, что я чувствую, но… О черт, Уитни, только не плачь!
Но было слишком поздно. Пытаясь подавить рыдания, она отступила обратно в комнату и опустилась на край кровати, спрятав лицо в ладонях. Она не могла допустить мысли, что потеряет Троя. Но видеть, как уходит Люк, было не менее ужасно, особенно если он уходит на Полынный виноградник, где Виктория Мосс…
Ее плечи затряслись, и рыдания прорвались наружу, громкие и безудержные. Вокруг горла словно обвилась жесткая веревка и медленно и болезненно затягивалась… Матрас прогнулся, когда Люк сел рядом с ней. Он притянул ее к себе и крепко обнял своими сильными руками.
– Пожалуйста, не плачь.
Через какое-то время, после нескольких слабых всхлипов, ей наконец удалось взять себя в руки.
Люк приподнял ее подбородок и кончиками больших пальцев осторожно вытер следы слез с ее покрасневших щек.
– Тебе лучше? – тихо спросил он.
Не в силах отвести от него глаз, Уитни кивнула, и, когда их взгляды скрестились, неизменно пульсирующее между ними и лишь слегка прикрытое чувственное напряжение вдруг внезапно взорвалось с силой, ее потрясшей.
Похоже, что подобное почувствовал и Люк. Глаза его расширились, и несколько секунд он смотрел на нее так, словно увидел впервые. И вдруг с шумом втянул в себя воздух, в синих глазах вспыхнуло желание. Люк крепко прижал ее к себе и впился в губы девушки.
Уитни с упоением отвечала на его жадный поцелуй и не противилась, когда он опрокинул ее на кровать и, не прерывая поцелуя, начал ласкать со все возрастающей страстью. Она слышала, как резко изменился ритм его дыхания, когда он провел ладонью по ее шее и ниже, и как часто он задышал, когда под его ищущими пальцами затвердел один маленький пик груди.
Люк взялся за переднюю застежку ее бюстгальтера, и Уитни почувствовала себя такой опьяненной, словно бы напилась шампанского… и такой же раскованной. Застежка легко поддалась. Ее грудь освободилась от кружев, и она услышала восхищенный шепот Люка.
Его губы достигли своей цели, и волна за волной эротичного возбуждения омывали все ее существо и катились вниз, дальше, в самые глубины. Она застонала. Этот звук вызвал ответный стон Люка.
Хотя глаза ее были закрыты, она знала, что он снимает с себя джинсы, скидывает рубашку. Потом он стянул с нее халат и лифчик и при этом умудрился не запутаться в узких атласных бретельках.
Он прижал ее к себе, и она ощутила, как трется поросшая волосами кожа его груди о ее обнаженное тело. Где-то внизу ее тела раскручивались витки напряжения, заставляя мышцы сжиматься и расслабляться вновь, а чувствительную плоть – возбуждаться и становиться упругой. Непроизвольным и бесстыдным движением она прижалась к нему.
И только сейчас сообразила, что единственное, что их теперь разделяет, – это тонкая полоска ее трусиков. Клочок желтой ткани с белым рисунком ромашек…
– Уитни, посмотри на меня, – натянуто произнес Люк.
Она попыталась глотнуть воздуха и медленно открыла глаза.
– Ты уверена? – Синие глаза были затуманены, полуприкрыты.
Она сумела только кивнуть, говорить не могла из-за комка в горле. Он знает, что она была помолвлена, и наверняка думает, что она достаточно опытна в постели. Как он отреагирует, когда обнаружит…
Он склонил голову к ее груди, и его губы опять с утонченной нежностью принялись ласкать напряженные соски. Блаженство. Экстаз. Ей казалось, что голова ее совершенно пуста. О, она знала, что, пока он дразнил ее мягкими поцелуями, он одновременно снимал с нее трусики, но ей уже было все равно. Только бы не останавливался, не прерывал это чудесное мучение, или ее сердце разорвется.
Но Люк и не собирался останавливаться. Он ласкал ее груди, пока она не принялась в горячке мотать головой по подушке, умоляя его о чем-то, чего сама не понимала, – об облегчении, каком-то исходе: пожалуйста, Люк, пожалуйста… И когда ей казалось, что она почти достигла вершины удовольствия, он скользнул рукой вниз по ее животу.
В полуобмороке экстаза, с кружащейся головой, Уитни откинулась назад. Что за волшебство здесь творится? Ее пульс бешено бился, нервы гудели, как струны, и в мире не существовало ничего, кроме ее ощущений.
– Ты готова? – обдавая ее шею теплом дыхания, прошептал Люк.
Она услышала, как из глубины ее груди поднимается стон возбуждения. Он замечательный, такой замечательный… Его пальцы такие… о…
– Да, – на одном дыхании выпалила она. – О да, да, Люк, я готова…
В крепком и властном поцелуе он прижался к ее губам и накрыл ее своим телом. Она ощутила его собственное возбуждение, когда он двигался между ее бедер, и невольно напряглась, почувствовала, как сердце ее замирает…
Его удивление было очевидно. Все мускулы в его теле напряглись, и он в испуге прошипел сквозь зубы проклятие. Внезапно она испугалась, что он отступит… и, прежде чем он успел это сделать, она выгнулась к нему с повелительным стоном… И сам он, застонав хрипло и беспомощно, вошел в нее.
Ее пронзила острая боль, но он заглушил ее вскрик глубоким поцелуем… и вскоре все неприятные ощущения остались позади и пришло наслаждение.
Ничто не могло подготовить ее к захватывающему дух пути, которым он вел ее, пути, доведшему ее до края экстаза, пока он не уступил ее страстным мольбам об облегчении. Он вновь поднял ее в небеса и выше, в пространство, где она парила в замедленном движении, пока не опустилась наконец обратно на землю, которая уже никогда не станет прежней.
И пока она лежала там с легкой головой и не в состоянии двигаться, Люк тоже сумел достичь головокружительной вершины, прежде чем обрушиться на нее с длинным стоном удовлетворения.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
