по тропе к белоснежному домику, который стоял прямо у дорожки. Пташек, шумно фыркая, поплёлся за ними.
— Ты молодец. — Вдруг сказал Эльдар. — Даже смеялась.
— Да? А что? — Невпопад спросила Дэя.
— Ну… наши девушки не ездят на магических двуличниках. Вообще их как средство передвижения не рассматривают.
— Правда? Почему? Они ведь такие… такие быстрые!
— Да. — Кивнул Эльдар. — Я тоже не понимаю, почему они всё время фи да фи. Говорят, мода такая. Ни одна уважающая себя аристократка не залезет на двуличника.
— Я уверена, что простые девушки очень даже с удовольствием на них катаются. — Фыркнула Дэя. А до аристократок ей дела никакого не было, но об этом она тактично промолчала.
— Простые? — Эльдар сдвинул брови. — У простых нет магических питомцев.
Точно, подумала про себя Дэя. Могла бы и сама догадаться.
Домик в два этажа с белоснежными стенами и крышей из коричневой черепицы оказался постоялым двором.
— На Тропе несколько таких дворов. — Рассказал Эльдар. — Но они располагаются слишком редко. Когда-то один из прежних королей хотел построить их в количестве, равном количеству дневных переходов, но мода на хождение по тропе пропала. И всё… Мода так сильно меняет поведение и привычки. Я думаю, мода — настоящее тихое оружие.
Дэе нравилось его слушать. Голос Эльдара звучал как ровная спокойная река. Сидеть на берегу и слушать воду можно бесконечно… как и его голос.
Таверна оказалось пустой. Женщина, которая подала им лишь суп, сказала, что их семья живёт в соседней деревне, здесь дежурят по очереди, по одному, и летом ещё детей привозят из столицы, тогда здесь много народу и шумно.
После еды глаза у обоих стали слипаться, поэтому Эльдар арендовал два номера и они несколько часов поспали. А когда посвежевшая Дэя проснулась и побежала на улицу, Пташек снова был невзрачной лошадью. Стоял на своих жалких ножках и щипал траву огромными губищами.
Они выпили чай с пирожками и пошли дальше. Перед выходом им выдали большой пакет с едой, который, как оказалось, Эльдар заказал в обед.
— По пути больше негде поужинать. — Пояснил Эльдар. — Ориентировочно вечером будем на месте. Там мой друг живёт, у него и переночуем.
— Опять друг? — Дэя невольно усмехнулась. — Такой же… э-э-э… неспокойный, как Вавион?
— Ну что ты! Таких как Вавион больше не существует, он штучный экземпляр. Этот друг совсем другой. Увидишь. Я ему кое-что должен вернуть, поэтому заехать всё равно придётся.
— Да? А если бы мы выбрали путь к реке? Как бы ты завёз ему то, что должен?
— Какая разница, что бы мы выбрали? Они же рядом. И река, и поляна.
— Как рядом? — Дэя столбом встала на месте. — Близко?
— Конечно. Час ходу.
— А зачем тогда мы… я выбирала?!
— Ну… тебе же приятно было?
Дэя заскрежетала зубами.
— В общем, всё хорошо. — Миролюбиво сказал Эльдар и принялся осматривать Пташека, будто тот в этом нуждался! Отвлекал внимание.
Да уж, всё хорошо! Дэя не знала, злится она не него за очередную выходку или, наоборот, её это смешит. Одно точно — с ним не заскучаешь.
И вот они пошли дальше. Здесь холмы стали ещё выше, и стояли чаще. Наверное, рано или поздно они превратятся в горы.
Так как первую половину дня они ехали, то теперь Дэя шла с удовольствием. И как-то ни о чём не думала. Смотрела вокруг… кажется, она привыкала к местному свету. К местному пейзажу… на который невозможно насмотреться. Она не помнила, чтобы ей нравилось гулять за пределами Питомника. Нет, конечно, она хотела там всё осмотреть, но никакой особой симпатии и привязанности не испытывала. А эти земли… они будто были родными. Она будто выросла здесь.
Дэя шла, с улыбкой любуясь холмами и не замечала, как на неё поглядывает Эльдар. Как будто его что-то поражает. Будто он не ждал такого поведения и очень ему удивлён.
Они шли долго, несколько часов.
Вид на поле Ромашек открылся внезапно. Конечно, с вершины холма, куда поднялась Тропа. И спускалась она прямо к этому полю. Обычное… действительно просто поле. На котором растут цветы. Много, спору нет, но ничего особенного.
Когда они подошли к полю, Дэя присела и сорвала ромашку. Небольшая, ровная… как и десятки тысяч остальных. Все ромашки были одного размера, среди них не было сухих или тех, которые только растут. Будто они выросли все разом.
— Надо же… они все цветут одновременно? Их кто-то посадил?
— Можно и так сказать.
Дэя вдруг поняла, что Эльдар внимательно смотрит куда-то в центр поляны, будто что-то ищет. Ей стало интересно, что. Она поднялась и тоже стала смотреть… но ничего не увидела.
— Похоже, ему совсем плохо. — Сказал Эльдар.
— Кому?
— Моему другу.
— Другу? Он что, под землёй живет? — Улыбнулась Дэя.
— Да.
Улыбка с её лица спала.
— Это как?
— Он не человек. — Эльдар вдруг остро взглянул на Дэю. — Ты умеешь хранить секреты? Если я тебе кое-что расскажу, обещаешь никому не признаваться?
— А кому я могу признаться?
Даже интересно стало. Тут же никого родных… из Питомника. Тут только и есть, что Эльдар. Ну, Тёмный король ещё может быть. Но даже с ним Дэя не настолько близка, чтобы делиться секретами.
— Неважно. — Как отрезал Эльдар. — Никому. Ни сейчас, ни потом.
— Если ты так настаиваешь, обещаю.
Он снова повернулся к поляне.
— Тут живёт цветочный тролль. Очень старый, даже древний. Ромашки — это его рук дело.
— Да ладно… — Прошептала Дэя. Странные существа со странными способностями и не менее странными проявлениями этих самых способностей — такое она любила!
— Поляне не один десяток лет. Она появилась… появились эти ромашки. Идеальные, как ты сама видишь, и растут почти круглый год. Все считают… да никого не волнует, откуда они взялись. Есть и есть. А два года назад я был тут на практике. Не на поляне, а неподалёку. Мы сюда ходили поглазеть на местную особенность. И вот… я понял, что это такое. Цветочный тролль. Он застрял… они полуразумные существа, они говорят с землёй и по сути часть земли. Когда они умирают, то превращаются в камень. А иногда они… засыпают. От старости или ещё от чего, точно неизвестно. Но тогда могут врасти в землю, закостенеть и застрять. И этот застрял прямо тут, на поляне. И цветы — его рук дело. Он выращивает их, чтобы… про человека бы я сказал — чтобы не сойти с ума. А про тролля даже не знаю, как сказать. В общем, тролль застрял здесь и не может выбраться. Позже я пришёл сюда один и нашёл
