Но Кэролайн показалось, что он говорит совсем не то, что думает.
По возвращении домой она влила в себя несметное количество черного кофе, а затем ушла наверх, чтобы принять душ. Горячий душ оказал на нее самое живительное действие. Надев темно-синюю юбку, белую блузку и белые гольфы, она спустилась вниз в гостиную. Дэвид уже успел развести огонь в камине. Сидя на корточках, он помешивал поленья кочергой.
— Хочешь есть? — спросил он.
Кэролайн отрицательно мотнула головой. Мокрые, холодные волосы хлестнули ее по шее. Она не могла понять, почему ее бьет неудержимая дрожь: то ли от холодного прикосновения влажных волос, то ли от слишком пристального взгляда Дэвида, обращенного на нее.
— Сядь ближе к огню, — предложил он. — А я расчешу тебе волосы. — И он протянул руку за щеткой, которую она держала.
— Но…
— Слушай, что тебе говорят, Кэрри! Ну?
Она покорно села перед камином и безропотно отдала ему щетку. Дэвид устроился сзади и, взяв тяжелые пряди в руку, стал аккуратно их расчесывать.
— Тебе не кажется, что я уже слишком взрослая, чтобы мною командовать? — буркнула Кэролайн.
— Нет, не кажется. — Судя по тону его голоса, он явно получал удовольствие от своего занятия.
О, это было настоящее блаженство! Тепло от уютно потрескивающих поленьев окутывало ее, а нежные ритмичные прикосновения щетки завораживали и убаюкивали. Кэролайн захотелось откинуться назад, прислониться к нему, но она удержалась от этого соблазна, вспомнив, что обещала себе больше не повторять подобных рискованных экспериментов.
— Расслабься, — настойчиво потребовал Дэвид. — Ради бога, Кэрри, расслабься.
Как только она откинулась назад, опершись спиной о его колени, вся ее напряженность вмиг куда-то улетучилась.
Закончив с волосами, Дэвид встал перед ней на колени и положил щетку на ковер между нею и собой, словно обозначая невидимую границу. Не сводя с Кэролайн пристального взгляда, он неожиданно произнес:
— Так ты мне больше нравишься. Без косметики и с распущенными волосами.
— Без косметики и непричесанная? — изумленно переспросила Кэролайн.
— Да, такой, как тебя задумала и создала мать-природа, — подтвердил он.
С Дереком все было иначе, вдруг подумала Кэролайн, скривившись от неприятных воспоминаний, точно от зубной боли. Муж терпеть не мог, когда она ходила «распустехой». Ему нравилось, когда Кэролайн расхаживала в вычурных, неудобных вечерних нарядах, с толстым слоем косметики на лице и волосами, закрученными в самые сложные и причудливые сооружения. Дэвид прав: для Дерека она была всего лишь безвольной игрушкой его прихотей. Ей не дозволялось иметь ни собственного голоса, ни даже права на него.
— Ты любила его? — внезапно спросил Дэвид. Кэролайн вздрогнула, в недоумении уставившись на него. — Я имею в виду Дерека, — пояснил он. — Хотя бы в самом начале, ведь ты все-таки согласилась выйти за него замуж. Так ты его любила?
Дэвид, должно быть, читал ее мысли! А может, просто все написано у нее на лице? Кэролайн смущенно опустила глаза и заметила, что ее руки дрожат.
— Тогда мне казалось, что любила, — задумчиво ответила она. — Я была просто глупой девчонкой. Меня ослепили его красота, ловкость, умение обращаться с девушками. И мне казалось, что он влюблен в меня. — С застывшей на губах улыбкой она заставила себя посмотреть Дэвиду в лицо. — Но… просто он был актером… Актером до глубины души…
— Не хочешь рассказать мне обо всем? — мягко поинтересовался он.
Кэролайн понимала, что Дэвид хочет все знать о ней не просто ради праздного любопытства. Понимала она и то, что откровенная исповедь поможет ей избавиться от мучительных страхов, которые уже год не выпускали ее из своих когтей.
— В тот год я только что окончила школу, — начала она свою историю. — Как ты помнишь, я была не очень прилежной ученицей. Я радовалась, что уроки, наконец, остались позади. — Она вздохнула. — Мама и Александер уехали в путешествие, а меня решили отправить в лыжный поход по Французским Альпам. Там-то я и встретила Дерека. Он вел себя так, как будто был действительно влюблен в меня. И я тоже стала внушать себе, что люблю его. Ведь я привыкла, чтобы обо мне кто-то заботился. А он, казалось, словно только об этом и мечтал всю жизнь. Боже, какой я тогда была дурочкой!
Кэролайн закрыла глаза, погружаясь в прошлое.
— После того как мама и Александер погибли, — продолжала она, — Дерек заботился обо мне, как родной, ни на шаг от меня не отходил. Ты в то время уезжал куда-то в Японию, а он постоянно был рядом, успокаивал меня, будто нянька. Теперь-то я понимаю, что он просто хорошо играл роль, боясь упустить шанс разом стать богатым. Но в то время я была совсем юной и одинокой, мне казалось, что я влюблена… — Она состроила гримасу. — Замужество казалось мне лучшим решением всех моих проблем.
Чувствуя за собой вину перед ней, Дэвид помрачнел.
— Меня задержали всего на пару дней. Если бы я вернулся пораньше, если бы я смог тебя остановить… — Не окончив фразу, он махнул рукой.
— Никогда не говори «если бы» — это правило я запомнила на всю жизнь. Ведь ты же пытался, — заступилась за него Кэролайн. — Вспомни, ты старался, но не смог.
— Нет, Кэрри, — грустно покачав головой, возразил Дэвид. — Если бы я пытался по-настоящему, у меня бы все получилось.
— Не понимаю, каким это образом? — спросила Кэролайн трясущимися от страха губами. До нее начинало доходить, что имел в виду Дэвид.
— А вот таким, — пробормотал он и наклонился к ней.
Это был нежный, чувственный и волшебный поцелуй. Именно такого ждала от него Кэролайн все последнее время, не признаваясь себе в этом. Ее сердце сжалось в комок, когда Дэвид, не прерывая поцелуя, нежно привлек ее к себе. Она почувствовала, как ослабли ее ноги, как сладко заныла внезапно напрягшаяся грудь и закружилась голова.
— О Дэви, — едва выдохнула Кэролайн, обнимая его за шею.
От поцелуя по ее телу разливалось горячее тепло. Когда Дэвид, осторожно подхватив ее, опрокинул на ковер, она не сопротивлялась. Черные глаза Дэвида мерцали таинственным блеском. И вдруг Кэролайн испугалась, что он снова отступит. Еще одного раза она не перенесет…
Сжав лицо Дэвида между ладоней, она стала с неистовой страстью целовать его. И тут же услышала, как он сдавленно вздохнул, словно наконец получил ответ на вопрос, который никак не решался задать ей. Ее поцелуи, становившиеся все более горячими и настойчивыми, были ему лучшим ответом. Он с жадностью приник к ее губам, точно требуя большего. И ей самой, хотя она никогда еще не испытывала такого наслаждения от поцелуя, тоже стало ясно, что этого слишком мало.
