Почувствовав ее состояние, Дэвид протянул руку и стал расстегивать блузку. Когда застегнутой осталась только последняя пуговица, он вопросительно взглянул на Кэролайн. Но ей хотелось, чтобы он не останавливался ни на секунду. Она желала, чтобы приятное жжение, которое она почувствовала внутри себя, разливалось дальше по телу, чтобы…
Теперь блузка была совсем расстегнута. Дэвид осторожно стянул легкую ткань с плеч Кэролайн, взволнованно глядя на ее полную и упругую грудь, приподнятую кружевным бюстгальтером. Наклонившись, он высвободил левую грудь из-под чашечки лифчика и сжал губами напрягшийся сосок.
Кэролайн даже вскрикнула от удовольствия. Сладкая боль пронзила ее тело, словно электрический удар. Трясущимися от возбуждения руками она стала быстро расстегивать его рубашку, но Дэвид остановил ее.
— Не торопись, дорогая, — прошептал он.
В замешательстве она отстранилась, недоумевая. Желание, охватившее ее, становилось нестерпимым: каждая клеточка тела горела, требуя новых, еще более смелых ласк.
— Мне казалось…
— Гм, — только и произнес он, не переставая целовать ее грудь. — Что тебе показалось, Кэрри?
— Что ты собираешься заняться со мной любовью… — неуверенно прошептала она.
— И что же?
— Это повлекло бы за собой лишние, совершенно ненужные хлопоты как для тебя, так и для меня, — переведя дух, прерывисто выпалила Кэролайн. — Не ты ли сам говорил это?
— Неужели я мог сказать такую чушь? — хрипло пробормотал Дэвид. — Правда?
Она восторженно застонала, когда его рука нежно скользнула по ее спине, чтобы расстегнуть застежку лифчика. В следующее мгновение ее грудь освободилась из кружевного плена. Блузка и лифчик ту же полетели на ковер. Теперь на ней оставались лишь юбка и трусики. Увидев ее обнаженное тело, Дэвид замер в восхищении.
— О, дорогая, — срывающимся голосом прошептал он. — Знаешь ли ты, что я ни одной ночи спокойно не спал с тех пор, как ты поселилась у меня? Я представлял, как сжимаю тебя в своих объятиях. Ты была совсем рядом… и все же…
И он стал покрывать бесчисленными пылкими поцелуями все ее тело, погрузив Кэролайн в состояние восхитительного, бесконечного блаженства. Скользя по ее нежной коже, его пальцы медленно и деликатно пробирались все ниже, пока не добрались до шелковых трусиков.
— Дэвид, — выдохнула Кэролайн. Ее внезапно сковал страх — страх перед тем, что может повториться боль и позор ее встреч с Дереком.
— Что? Что такое?
— Пожалуйста, — умоляющим голосом прошептала она, сама не зная, о чем просит его.
— Нет, — с жаром возразил он, истолковав ее слова по-своему. — Погоди еще немного… совсем немного…
И его пальцы продолжили свой путь, проникнув под тонкую шелковую ткань… Кэролайн замерла, а затем дернулась от неведомого ей ранее сладостного ощущения. Ей внезапно стало страшно, что оно сейчас исчезнет, сменившись привычным напряжением и невыносимой болью. Дэвид почувствовал, как ее тело пылает под его искусными ласками. Оторвавшись от Кэролайн, он немного отодвинулся и поглядел на нее. Ее глаза были зажмурены, лицо горело, а на лбу выступили крошечные бусинки пота.
— Дорогая, по-моему, нам пора отправиться в постель. Не возражаешь?
Она лишь слегка покачала головой, боясь спугнуть охватившую ее радость. Это ощущение было сладостным и необычным.
— Не надо, — прошептала она. — Пожалуйста, останемся здесь.
— Ты готова? — прошептал Дэвид.
— Да! — едва слышно выдохнула она, толком не понимая, о чем он спрашивает.
И в этот миг его рука снова легла на ее бедро. Подцепив резинку трусиков Кэролайн, Дэвид быстро стащил их вниз, к ее ступням. После этого его пальцы заскользили вверх, к месту, которое было целью его желаний, чтобы опять начать нестерпимо сладостные ласки.
— О господи, да, да, еще, еще! — стенала Кэролайн, извиваясь рядом с ним. Все ее тело рвалось к чему-то неизведанному, словно она предчувствовала, что Дэвид способен подарить ей то счастье близости, которого она тщетно ожидала от Дерека.
— Вот теперь ты готова по-настоящему, — жарко выдохнул Дэвид прямо ей в ухо. И, не теряя времени, он прижался к Кэролайн и опрокинул ее на ковер. Она помогала ему, рвала трясущимися от желания руками застежку на его рубашке и молнию на брюках, уже забыв о своих страхах и постанывая от нетерпения. Ее сердце бешено колотилось, глаза застилала пелена…
И вот наконец наступил тот миг, которого она ждала столько времени и которого боялась. Кэролайн почувствовала, что Дэвид соединился с ней. Их тела стали единой плотью. На короткую секунду страх снова тисками сжал ее сердце: а вдруг сейчас с ней снова произойдет то, что случалось всегда, когда ею пытался овладеть Дерек, — ее тело одеревенеет, все мускулы болезненно напрягутся, отвергая вторжение, и лоно опять пронзит невыносимая, режущая боль?
Но ничего этого не произошло. Вместо ужаса и боли Кэролайн ощутила, как внутри нее разливается приятное тепло, как с каждым новым движением Дэвида нарастает мучительно сладостное напряжение… И вот, дойдя до какого-то предела, оно разрядилось перехватившим дыхание взрывом. Горячие волны наслаждения побежали по животу, прошли по груди, рукам, ногам… Она не могла себе представить такого даже в самых смелых мечтах. Изогнувшись в судороге блаженства, Кэролайн льнула к Дэвиду, стонала, выкрикивала его имя. Она не понимала, сон это или явь, жива она или уже умерла и попала в рай. Смеясь, стеная, стискивая Дэвида в объятиях, она забыла обо всем. Воспоминания о Дереке, пережитых страхах, отвращении, подозрениях — как все это было далеко от нее!.. Существовали только она, Дэвид и их близость. Больше в эту минуту Кэролайн ничто не интересовало…
Когда к ней возвратилась способность видеть и понимать окружающий мир, она обнаружила, что лежит в своей постели, ее голова прижата к груди Дэвида, а он нежно гладит ее по волосам.
— Дэви…
— Ш-ш, — остановил он ее. — Все хорошо.
— Никогда еще…
Он немного отстранился от Кэролайн, и она увидела в его глазах выражение безграничной нежности.
— Не надо ничего мне объяснять, Кэрри. Тебе было хорошо, я это знаю.
— Нет, ты не можешь знать этого, — чуть не плача, возразила она.
— Того, что для тебя это было впервые? — спросил он, и Кэролайн стыдливо закрыла глаза. — А знаешь, дорогая, сколько счастья ты принесла мне? — Он ласково убрал прядь с ее лба. — Все хорошо, Кэрри. Все будет прекрасно.
Воспоминание о наслаждении отступило, постепенно сменяясь дремотой, и, к своему изумлению, она погрузилась в глубокий сон.
9
