Читаем без скачивания Бешеный куш - Анатолий Ромов

— Кто?

— Прохоров. Он мне уже звонил.

— И что?

— Особенного ничего, это был первый разговор. Но Прохоров подтвердил, что он адвокат Федорова и в дальнейшем будет защищать интересы агентства — если оно откроется.

Подумав, Чал сказал:

— А что, может, ты прав. Насчет того, что нам нужно официальное охранное агентство.

Глава 25

К Бутырскому рынку Седов подъехал в десять утра. Дежуривший на стоянке Гвоздь сказал ему, что Заня у себя.

Когда Седов вошел, Заня сидел за столом и, как всегда, разговаривал по сотовому телефону. Увидев Седова, сказал в трубку: «Все, чао». Кивнул:

— Ба, ба, ба… Тыщу лет, тыщу зим. Где пропадал?

— Были дела. Моя ксива еще у тебя?

— У меня. Что стоишь, садись.

Достал из ящика паспорт. Посмотрел на Седова:

— Бабки?

— Здесь. — Седов положил на стол пачку в банковской оклейке. — Сорок косых. Считай. — Подождав, пока Заня пересчитает деньги, сказал: — Я задержался, извини.

— Ничего.

— Без счетчика?

— Если б я включал счетчик, я б заранее тебя предупредил. — Заня смахнул пачку в ящик. — Все в порядке.

— Я могу забирать ксиву?

— Можешь. — Усмехнувшись, спросил: — Слышал, у тебя были трудности?

— Были. У кого их не бывает?

— Это ты верно заметил.

— Ладно, Заня. Я отваливаю.

Заня изучил его взглядом:

— Я правильно понял, ты у меня не остаешься?

— Заня, извини — нет.

— Нашел другую работу?

— Почти.

— Почти в каком смысле?

— Открываю свое дело.

Заня поднял брови:

— Даже так? И что за дело?

— Охранное агентство. Так что присылай кандидатов — если у тебя будет перебор.

— А что, пришлю. Может, и сам к тебе наймусь — если возьмешь.

— Возьму, почему нет. — Седов встал. — Пока. Думаю, свидимся еще.

— Куда мы денемся. Ладно, Федя, пока.

Выйдя, Седов прошел на стоянку. Кивнул Гвоздю:

— Я сваливаю с концами.

— Я так и понял. — Гвоздь пожал ему руку. — Удачи.

— Спасибо.

Вывел «Москвич» к Новослободской, свернул на Садовое кольцо. Ему предстояло встретиться с Прохоровым, и он спешил.

Адвокатская контора Прохорова находилась у Зацепы, на первом этаже старого московского дома. Седов у Прохорова уже был. Впечатление от этой первой встречи было не очень хорошим — ему показалось, адвокат принял его холодно. Но звонок жены Гущина, видно, все же подействовал, и Прохоров, задав несколько общих вопросов, в конце концов согласился помочь, назначив второй визит.

Машину Седов остановил возле уже знакомой ему обшарпанной двери, на которой поблескивала черным стеклом вывеска с одним лишь словом «Адвокат». У двери, как и в прошлый раз, стояла черная «Волга», принадлежащая, как он понял, Прохорову. Машина была не первой молодости, с выпрямленным задним бампером и заплаткой на правом борту.

По часам — он опоздал на одну минуту. Нажал кнопку домофона. После некоторой паузы женский голос, в котором он узнал голос секретарши, отозвался: «Да?» После его слов: «Это Федоров, мне назначено» — замок заурчал, дверь открылась, и он вошел.

Возможно, раньше это помещение, состоящее из короткого коридора и двух смежных комнат, было или домоуправлением, или квартирой дворника. В одной из комнат, маленькой, сидела секретарша, дама неопределенного возраста. При его появлении она сдержанно кивнула. Вторую комнату, побольше, занимал сам адвокат. Седов не успел спросить, может ли пройти, как дверь, соединяющая большую комнату с маленькой, открылась. В проеме появился Прохоров.

Это был высокий и полный человек, причем его полнота не казалась, как это часто бывает, свидетельством ожирения или неумеренного питания. Наоборот, она будто подтверждала силу ее обладателя. В полной гармонии с телом находилось и круглое добродушное лицо Прохорова — с маленьким носом, небольшими пшеничными усиками и близорукими голубыми глазами. Когда он хотел, оно так и светилось оптимизмом. С друзьями, это было видно, он не лукавил и вел себя открыто и прямо, но наверняка, когда в качестве юриста ему приходилось иметь дело с представителями не лучшей части человечества, уголовниками и убийцами, за защиту которых он брался, он этой своей простецкой внешностью умело пользовался.

Сейчас на лице Прохорова не было и тени настороженности, с какой он встретил Седова в первый раз. К его удивлению, сказав густым басом: «Алексей Иванович… Рад вас видеть… Прошу…», адвокат радушно улыбнулся и посторонился, пропуская его в кабинет.

Они сели, Прохоров надел очки — но тут же снял их. Начал, близоруко щурясь, протирать носовым платком дужку и стекла. Снова осторожно надел, затем, будто почувствовав, что с очками что-то не то, снова снял, чтобы протереть, после чего водрузил их на нос уже окончательно. Эту привычку Прохорова снимать и протирать очки Седов уже заметил раньше.

Посмотрев на Седова, адвокат сказал, улыбаясь:

— Ну что, Алексей Иванович? Дела вроде начинают двигаться?

— В каком смысле, Леонид Георгиевич?

— Как в каком? А вы не знаете?

— Нет.

Сняв очки, Прохоров снова, отчаянно щурясь, начал их протирать. Сказал, приладив очки на место:

— Ну как же. «Новый Коммерц-банк» дал вам ссуду. Миллион долларов.

— Серьезно? — Несмотря на уверения Гущина, что Феро даст ему ссуду, Седов в это не верил.

— Совершенно серьезно. Я только что разговаривал с Феро. Я думал, вы уже знаете. — Прохоров осторожно поправил дужку очков одним пальцем.

— Нет, я ничего не знаю. С утра были дела, ездил, никому не звонил. Значит, ссуда будет?

— Ссуда будет. Ясно, мы должны представить банку устав агентства, схему работы, смету, все остальное. Но это уже детали. — Прохоров пригнулся, сказал негромко: — Лидия Владимировна говорила, вы никого в Москве не знаете.

— Никого, это правда.

— Что, вы и Феро не знаете?

— Не знаю.

— В самом деле?

— В самом деле.

— Тогда просто чудеса в решете. Получить миллион долларов у Феро не так просто.

— Леонид Георгиевич, клянусь, я сам не рассчитывал, что он даст мне ссуду. Попросил наудачу.

— Значит, удача на вашей стороне. — Прохоров переложил несколько листков на столе. Посмотрел на Седова: — Алексей Иванович, сейчас вопрос на засыпку. Если позволите.

— Пожалуйста, Леонид Георгиевич.

— Только ответить надо честно.

— Конечно.

— Каковы будут истинные цели охранного агентства, которое вы собираетесь открыть?

— Истинные цели? — Седов помедлил. — Обычные цели частного охранного агентства. За определенную плату нести охрану людей и объектов. Предотвращать попытки нападений и хищений. Все.

— Ну а если я задам дополнительный вопрос?

— Пожалуйста.

— И спрошу, будет ли ваше агентство обслуживать криминальные структуры? Что вы ответите?

— Я отвечу, что никакие криминальные структуры мое агентство обслуживать не будет.

— Честно?

— Честно.

— Даже замаскированно?

— Даже замаскированно.

Вздохнув, Прохоров снова приступил к процедуре протирания очков. Надев их, сказал:

— Вы ведь знаете мою репутацию? Репутацию адвоката Прохорова?

— Кое-что слышал.

— Я разъясню эту репутацию до конца. Прямым текстом. Мои обычные подзащитные — уголовники. Авторитеты, воры в законе, бугры, джаги, козырные и прочие бандиты и убийцы. Я их защищаю. Но защищать уголовников и быть с ними заодно — разные вещи. Вы понимаете это?

— Понимаю, Леонид Георгиевич.

— Теперь вижу, вы действительно это понимаете. А первый раз, когда я с вами познакомился, я подумал, вы этого не понимаете. И твердо решил вам отказать. Но, к счастью, передумал.

— Спасибо, Леонид Георгиевич.

— Да ладно вам, спасибо… Скажите, а что у вас с остатком этого дня?

— С остатком этого дня? — Седов не вспомнил ничего, что могло бы занять остаток этого дня. — Да ничего.

— То есть вы свободны?

— Свободен.

— Жены и детей, как я понял, у вас нет?

— Нет.

— Так, Алексей Иванович, — давайте поедем ко мне? В мой дом в деревне? Сегодня пятница, короткий день, посетителей у меня больше не будет.

Этого Седов ожидал меньше всего. Помолчав, переспросил:

— В ваш дом в деревне?

— Да. В деревне Прудилино Павловопосадского района. Он у меня как бы вроде дачи. Участок восемнадцать соток, ягоды, яблоки, сейчас как раз снимаем последние. Банька русская, прямо на участке. Там у меня сейчас вся семья: мама, жена, сын Егор. Мама живет там постоянно, жена и сын, как и я, приезжают на конец недели. Там все и обсудим. Давайте, Алексей Иванович?

— Не знаю даже…

— А что тут не знать? Прямо сейчас и поедем. Там и поговорить можно спокойно, никто не помешает. А?

— Спасибо, Леонид Георгиевич. Хорошо, поедем.