и убрать, чтобы не мешала. И чтобы подтвердить свои слова, сказал, что, когда он делал мне диагностику перед вторыми родами, нашел у меня следы Обливиэйта[3]. От трех до пяти эпизодов и, судя по состоянию «вторичных наслоений» случилось это как раз осенью 1981.
— Черт! — сказала на это Анна. — Теперь и мне надо выпить.
Она плеснула в бокалы себе и Лили, и без раскачки вылила весь коньяк, — грамм восемьдесят, наверное, или все сто, — себе в рот. Проглотила, не чувствуя вкуса, закурила и посмотрела Лили в глаза.
— Поклянись, что ничего не наврала! — потребовала, не переводя дыхания.
— Клянусь! — сразу же ответила старая подруга. — Теперь понимаешь, почему я к тебе бросилась? Мало того, что оказалась жива, так еще тот самый человек, перед которым я могу выговориться. Не к Грюму же мне идти или к Уизли! Подруг не осталось, Люпин пропал, Сириус в тюрьме, остальные или погибли, или поджали хвосты.
— Хэтти надо найти! — Анна это поняла еще во время рассказа, но теперь знала уже твердо, надо искать.
— Я даже пошевелиться не могу без того, чтобы Великий Светлый не начал свои уговоры по новой. Нельзя, мол. Сына пожалей. Младшенькую. Себя, наконец. Да, если бы и нашла. Где мне ее спрятать? А прятать придется. Не от общественности или от Гарри, от Дамблдора. В конечном счете, он всегда умел настоять на своем, боюсь, что и в этом случае сумеет сделать так, как ему хочется.
«И не бросишь же, — между тем с тоской и с жалостью к себе думала Анна. — Сама же себя поедом съем!»
— Хорошо, — сказала вслух. — Буду искать. Имя и фамилию они, должны были сменить, записей, наверняка, нигде не осталось. Но так не бывает, чтобы совсем без следов. Где-нибудь что-нибудь да осталось. Но зачем ему все это? Действительно из-за Гарри или есть какой-то другой интерес?
— Не знаю.
— Вот и я не знаю, но любопытно узнать…
* * *
В тот день они сначала крепко выпили, а потом рыдания на дружеском плече и дружеские же обнимашки стремительно переросли в секс. Желание буквально вскипело в крови и разом захлестнуло, гася разум. Причем сразу у обеих, так что закончилось братание уже в постели. И могло бы продолжиться, но вмешалась злоба дня.
— Надо, наверное, забрать детей… — без явного желания вставать и тащиться к родителям мужа вздохнула Лили.
— А договориться никак нельзя? — Анне не хотелось прерываться «на самом интересном месте», и она, будучи решительной и деятельной натурой, уже искала выход из положения.
— Можно попробовать… — не слишком уверенно предположила Лили. — Но что я им скажу?
— Правду, — предложила Анна, подтягивая Лили поближе к себе. — Школьная подруга из Швеции приехала. Сидим, выпиваем, вспоминаем прошлое.
— У нее и заночую, — прыснула Лили.
— Можно и так, — согласилась Анна, но уже ей стало очевидно, что продолжения не будет.
— У тебя есть сова? — Закономерный вопрос, в волшебном мире нет телефонов.
«Надо было сразу покупать!» — мысленно простонала Анна, понимая, что упускает шанс из-за обычной оплошности.
— Нету пока, — призналась, не без сожаления. — Я же только недавно приехала… Просто не успела обзавестись.
— Ты что, живешь с маглами? — удивилась маглорожденная волшебница.
— Среди них, — поправила ее Анна. — Последний месяц лишь изредка переходила на волшебную половину. По магловской Европе, знаешь ли, путешествовать куда комфортнее, чем по волшебной. Больше удобств, больше соблазнов. Я и здесь собираюсь жить на два дома. Машину хочу хорошую. Мерседес или Вольво, но можно замахнуться и на Бентли. Деньги-то есть, так отчего бы не побаловать себя любимую.
— Купи Феррари, — неожиданно подала Лили годную идею.
— Феррари — это идея, — улыбнулась Анна. — У кого видела?
— Да есть тут один банкир, Джейкоб Финч-Флетчли. Он сквиб и поэтому может работать на обе стороны. Наши, у кого есть интересы на той стороне, в его банке иногда деньги меняют или берут заем. Гоблины, говорят, на него из-за этого злятся, но даже им выгодно с ним работать. Мы с Питером как-то были на приеме у этого Финч-Флетчли, в его магловском особняке, хотя мог бы жить и на волшебной стороне. У него жена — ведьма. Так вот, там я и видела Феррари, на парковке.
— Надо будет сходить в автосалон, — решила Анна. — Не может быть, чтобы в Лондоне не было их представительства!
— Купишь, покатаешь, — усмехнулась Лили и, выбравшись из постели, стала одеваться.
«Красивая женщина, что тут скажешь! — отметила Анна, наблюдая за тем, как Лили надевает панталоны. — Но одевается, по-уродски. Все-таки маглорожденная, могла бы сходить в магловский магазин…»
Адара, к слову, носила нормальное магловское белье, а ведь была не просто чистокровной, происходила из наитемнейшей древней семьи. Блэки они такие. Беллатриса наверняка тоже не носит этот средневековый ужас. Так что, скорее всего, это был личный заскок Эванс, которой очень хотелось стать «настоящей» волшебницей.
«И кстати об этом. А не проверить ли мне, как поживет Петуния Эванс?»
Идея была странной, — практически сумасшедшей, — но, учитывая, что этот мир во многих деталях напоминал мир Джоан Роулинг, вполне жизнеспособной. Если Дамблдор действительно умеет читать мысли… Да, даже если не умеет. Достаточно пообщаться с Лили сколько-то времени, чтобы понять, что она не станет поддерживать отношения со своей сестрой-маглой.
«Вполне возможно!» — решила Анна, проводив Лили и договорившись с ней, уже стоя на пороге дома, снова встретиться в среду, которую та специально освободит для «девичника».
Эта идея Анне тоже понравилась. «Девичник»? Почему бы и нет. Она девушка свободная, без обязательств, ей можно.
«И нужно!» — подвела она черту под мыслью о том, что секса много не бывает, в особенности, если его разнообразить. Позиция, чего уж там, насквозь эгоистичная, и звучит весьма цинично, но зато честно.
Приняв душ и переодевшись в магловский джинсовый костюм, Анна вышла из дома и, первым делом, остановила такси. Таксист ничуть не удивился ее просьбе подвезти к справочному бюро. Он ее даже подождал, пока она выясняла, где живут Вернон и Петуния Дурсль. Дело ускорил тот факт, что она вспомнила примерное название городка. Оказалось, действительно «Литл что-то там». И вскоре она уже ехала в кэбе в этот самый Литтл Уингинг, где на улице Тисовой в доме номер четыре проживала семья Вернона Дурсля. Пока ехала, все время думала о том, как Дамблдор крутит всем волшебным миром. Ну, пусть не всем, но значительной его частью, наверняка. Творит, что пожелает, и даже не слишком прячется. Зная психологию людей, крутит ими, как марионетками. Такой человек не стал бы заморачиваться поисками семьи, в
