– Я застрелюсь, ей-богу! Не могу жить без тебя! – простонал Дмитрий, не решаясь более дотрагиваться до нее.
Марго не ответила, она пыталась понять, что происходит внутри ее. Да, иногда, будучи в постели с мужем, она представляла на его месте Гривина, и тогда ее ощущения приобретали особую остроту. Сейчас же ее тело чувствовало только резкую боль, а душа – стыд и мерзость. Она, продолжая молчать, поднялась и стала демонстративно резко сдирать с себя оскверненную одежду. Гривин с колотящимся сердцем смотрел на эту зовущую наготу. Вокруг разлеталось кружево разодранного белья, тяжелое платье растоптано на полу. Волна неутолимого возбуждения снова подступила к Дмитрию. Не совладав со своим естеством, он резко прислонил Марго в стене, с силой удерживая ее руки по сторонам. Его колено бесцеремонно раздвинуло ее полные ноги, а губы впились в рот Марго. На этот раз Маргарита не билась в его руках, потому что темная сила животной страсти охватила и ее. Слияние их тел было бурным, долгим и мучительно сладострастным. Неизвестно, сколько прошло времени, только любовники очнулись от грохота проезжающего за окном ломовика. Реальность совершенного ужасного греха обступала, как ночная темнота. Говорить не хотелось, да и не о чем. Гривин быстро оделся и выскользнул прочь из дома. Маргарита с трудом поднялась и стала собирать по комнате остатки белья и изуродованное платье, чтобы преступные следы не попались на глаза горничной. Платье придется тихонько отдать старьевщику, а мужу сказать… Боже, что сказать! В глаза как глядеть! Провалиться сквозь землю! Умереть!
Маргарита опустилась на край кровати. Как теперь жить с грузом такого греха? Но ведь она не виновата, он взял ее силой! Не-е-е-т! Еще как виновата! Ведь ты испытала такое блаженство, которого никогда не знала с Прозоровым!
Марго застонала и закрыла лицо руками. Тихая семейная идиллия рухнула.
Глава 13
Вернувшись поздно домой, Платон Петрович подошел к спальне жены и с изумлением обнаружил, что дверь заперта. Он нерешительно поскребся:
– Маргоша, милая, ты уже спишь?
– Да, дорогой, ступай нынче к себе, мне что-то нездоровится! – раздался в ответ слабый голос Маргариты.
Прозоров еще какое-то время потоптался нерешительно, а потом ушел спать, пытаясь вспомнить, не приходится ли на сегодняшний день обычное женское недомогание.
Маргарита после ухода Гривина долго не могла прийти в себя. Первой была мысль о смерти. Она не могла теперь жить с человеком, которого обманула, предала и который так много значил для нее. Выйдя замуж за Прозорова, Марго твердо решила для себя, что станет примерной и верной супругой. Пусть муж намного старше, пусть не бушевала между ними дикая неимоверная страсть, зато было уважение, теплота и нежность. Теперь она сама растоптала все это, смешала с пороком, с чудовищной животной чувственностью! Смерть, только смерть спасет ее от позора, от его презрения и ненависти!
С этими мыслями Маргарита открыла комод, желая пока там укрыть испорченную одежду, и взор ее упал на старую юбку, одиноко висевшую в уголке. Именно в этой юбке была она в тот страшный день, когда свершила свой злой умысел против Варвары. Лихорадочным движением руки она проверила карман. Есть! В глубине, в складках, так и остались несколько таинственных крупинок, несущих погибель. Руки молодой женщины затряслись от волнения, она никак не могла вытащить заговоренную соль. И именно в этот момент раздался стук в дверь и прозвучал голос мужа. Маргарита изобразила, что уже спит, она боялась открыть дверь и посмотреть в глаза Прозорову. Замерев, слушала она, как затихли тяжелые шаги по коридору. Крупинки оставались в кармане юбки, а стремление наложить на себя руки как-то неожиданно улетучилось. Маргарита легла в постель и продолжала думать. Под утро она пришла к мысли, что Платон Петрович должен все узнать. И пусть казнит ее, она снесет от него любое наказание, унижение, изгнание, развод. Это и будет искуплением ее вины. Решив поступить таким образом, несчастная задремала.
Проснулась Маргарита поздно. Настя уже два раза приходила будить хозяйку. Марго вышла к завтраку в дурном расположении духа. С утра мысль о признании уже не казалась ей такой неоспоримой. Как объяснить неожиданный порыв Гривина? Изобразить его насильником? Вряд ли Прозоров поверит, что ненаглядный, разумный, благородный зять, в котором он души не чаял, вдруг ни с того ни с сего изнасиловал свою мачеху! Значит, это она повела себя неподобающим образом!
– Выспалась, душенька? – прервал ее размышления супруг. – Как твое здоровье, я беспокоился о тебе вчера?
– Спасибо, милый, голова немного болит, – вяло ответила жена.
– Верно, вчера за обедом много выпили вина с Митей, – продолжал Платон Петрович.
Так! Стало быть, прислуга уже доложила!
– И что это ему приспичило искать меня вчера, он знал, что я буду занят весь день? – недоумевал Прозоров.
– Он вовсе и не к тебе приезжал, а ко мне, – неожиданно для самой себя солгала Марго. – Он хотел поговорить о Варе.
– А что тут говорить? – удивился муж.
– Видишь ли, есть вещи в жизни женщин, которые понятны только им. А так как Митя при Варе не только муж, но и сиделка, он хотел поговорить о некоторых деликатных проблемах Вари.
– Хм, – Прозоров поковырял вилкой в тарелке. – И что же, поговорили?
– Нет, разговора не получилось. Трудно им приходится.
Марго пыталась перевести разговор в другое русло, но Платон Петрович, еще думая о неожиданном визите зятя, спросил:
– Видно все же, что говорили вы долго и ушел он поздненько. Дворник не видал вроде, как Митя удалился.
Ох уж этот Анисим, точно сторожевая собака!
– Твой Анисим лучше бы под ноги себе смотрел да на тротуар, свою работу бы делал как следует! – вдруг неожиданно зло вскричала Марго. – Я вчера чуть не упала на льду, прямо у порога!
– Полно, полно, матушка! Чего раскричалась! Ты и верно не с той ноги встала! А Аниська уже с рассвета лед скалывает, я и сам поскользнулся. – Прозоров примирительно поцеловал жену в макушку и поднялся из-за стола. – Пора уже, поеду, к обеду не жди!
Маргарита осталась недвижима за своей остывающей чашкой кофе. Вот и все. Произнесены первые слова лжи, теперь потянется эта пакостная паутина на всю жизнь!
Последующие дни проходили для молодой женщины, наполненные раздумьями и раскаянием. Гривин уехал в имение, и они почти не виделись. Поэтому постепенно острота переживания прошла, боль притупилась, стыд поутих. Марго находила все больше и больше оправданий для своего преступления, которое уже не казалось ей таковым. Отношения ее с мужем оставались прежними, и Марго успокоилась. Во всяком случае, она уже не искала способы свести счеты с жизнью или обнародовать нелицеприятную правду. Однажды на обед приехал доктор Литвиненко. Разговор за столом вертелся вокруг политики, которая хозяйку дома интересовала мало. Поэтому Марго все больше молчала. И так же в полном безмолвии она вдруг выронила из рук чашку и мягко скользнула на пол. Несколько секунд муж и гость ошарашенно смотрели на пустой стул, а потом бросились ей на помощь. Платон Петрович отнес жену в спальню и по требованию доктора оставил их вдвоем. Через какое-то время Литвиненко снова позвал Прозорова. Марго уже пришла в себя и полулежала на кровати. Лицо по-прежнему оставалось бледным, но имело смущенный вид. Зато доктор просто сиял.
