Сложность для Гривина заключалась в том, что Маргарита почти не оставалась одна. То она с Варей в комнатах или парке, то у себя, то с горничной. А чаще всего на руках у нее Коленька и, конечно же, рядом нянька Дуняша. Выманить запиской куда-нибудь от глаз подальше тоже представлялось довольно сложным делом. Потому как надобно сначала эту записку передать как-нибудь, но каков будет ответ? Все же Гривину удалось незаметно положить неприметную бумажку прямо перед глазами Марго, когда она сидела у окна с шитьем, любуясь заходящим солнцем. Солнце садилось в темные облака и освещало их снизу необычайно ярким огнем. Отблеск этого сумасшедшего солнца золотил волосы Марго, делая их цвет совершенно фантастическим. Дмитрий будто случайно проходил мимо, наклонившись к траве, сделал вид, что поднял нечто, оброненное Марго. Это и была записка с мольбой о свидании в «их» аллее. Он положил записку на подоконник и, слегка поклонившись, отошел несколько шагов, так, чтобы наблюдать за окном. Некоторое время огненная грива Марго оставалась неподвижной, она боролась сама с собой. Затем, оглянувшись украдкой, молодая женщина быстрым движением развернула листок, прочла, и лицо ее выразило одновременно раздражение, испуг, но и какое-то тайное неосознанное удовлетворение. Именно этого чувства Маргарита и боялась в себе. Теперь она могла торжествовать, Гривин у ее ног, молит о любви и страдает при мысли о возможном отцовстве. Это ли не сладкий миг торжества и отмщения!
Марго растерзала бумажку на мельчайшие кусочки и продолжала шить, иногда поднимая голову, чтобы полюбоваться закатом. Гривин постоял еще немного в своем укрытии и двинулся в обратном направлении, надеясь получить ответ. Однако Маргарита ни жестом, ни взглядом не дала ему понять, что желает возобновить их тайные встречи. Раздосадованный управляющий уехал в контору мастерских и не появлялся до глубокой ночи, так, что Варвара забеспокоилась и послала за мужем человека.
Марго казалось, что в Цветочном она может не опасаться, что Гривин повторит то, что позволил себе на Казанской улице. Слишком много риска быть услышанным или увиденным, тем более что рядом с комнатой Маргариты находилась детская, где чутко спала Дуняша. Поэтому Марго не боялась неожиданного ночного вторжения Дмитрия. Однако она недооценила степень его вожделения. Иногда жажда обладания заставляет человека совершать опасные вещи.
Однажды за чаем Гривин вдруг завел разговор о странных явлениях, о человеческих состояниях, необъяснимых с точки зрения науки.
– Недавно я прочитал в одной газете сообщение о человеке, который мог управлять злой волей других людей. Нечто вроде гипноза или колдовства.
– И что же ему удавалось сделать? – полюбопытствовала жена, не подозревая о том, что сама является жертвой этого феномена.
– К сожалению, его возможностями воспользовались корыстные люди, жаждущие смерти законных наследников. Тайна природы оказалась тесно связана с преступлением. Газета пишет, что всех участников этой истории арестовала полиция.
– Но где же все это произошло? – продолжала интересоваться Варвара.
– Далеко, не у нас, во Франции, кажется, – безразличным голосом закончил Гривин и посмотрел на Марго, которая за все это время не проронила не слова.
Разговор еще продолжался, Варя и Дмитрий спорили о природе гипноза, а Маргарита поднялась и, сославшись на хлопоты о сыне, ушла. Сердце ее колотилось. Вот каким образом Гривин заставит ее повиноваться его прихотям! Шантаж! И какой же глупой и слабой она была в тот миг, когда поддалась видимости его участия и рассказала всю эту дикую историю, в которую теперь уже сама верила с трудом. Какое-то время Марго не могла соображать от страха и только гораздо позже поняла, что Дмитрий просто так, без ущерба для себя рассказать эту историю не может, тогда всплывет и его роль двуличного жениха. Но на что он рассчитывает тогда? Просто испугать ее? Он добивается тайной встречи, это несомненно! Придется рискнуть и согласиться.
Прошло несколько дней, и случай представился. Маргарита, как и Варвара, много внимания уделяла работникам мастерских, их семьям, их простой жизни. Они часто посещали рабочие квартиры, обходили больных, помогали бедным. За то время, пока Гривин был управляющим, жизнь работников существенно улучшилась. Гривин убедил Прозорова, что расходы на улучшение жизни рабочих дадут свою прибыль. Меньше недовольных, лучше работа, больше порядка. Правда, в последнее время и на прозоровских фабриках появились крушители устоев империи. Повсеместно наблюдались случаи неповиновения фабричной администрации, то тут, то там выдвигались всякого рода требования. Прозоров считал, что крикунов надо нещадно выбрасывать вон с «волчьим билетом», но это не решало проблемы. Невозможно было изолировать мастерские, а тем более фабрику в столице от распространения революционной заразы. Поэтому и жена и дочь хозяина без устали посещали рабочие семьи, стремясь тем самым погасить разрушительные настроения, которые порождаются беспросветной жизнью, отчаянием и бедностью. Маргариту жены рабочих любили, она была искренна в сострадании и действенна в помощи. Особенно теперь, когда она стала матерью, забота о лечении больных детей, об их обучении стала постоянной. Варя, прикованная к своему креслу, меньше могла ездить к рабочим, зато они сами приходили к ней со своими жалобами и просьбами. Каждый день в передней томился какой-нибудь проситель, искатель ее заступничества.
И вот в очередной раз Маргарита отправилась в рабочий поселок при мастерских навестить молодую роженицу. Собрав узелок белья и пеленок для новорожденного, она села в двуколку и, правя сама, уехала одна. Гривин проводил ее взглядом через окно и вскорости тоже отбыл в контору. Но до конторы он не доехал, а, остановив лошадь на повороте, спешился и стал ждать. Прошло больше часу, прежде чем показалась Маргарита. Она была почти уверена, что их встреча должна произойти каким-нибудь подобным образом. Поэтому не удивилась и остановила лошадь. Дмитрий взял кобылу под уздцы, и Марго вышла из двуколки.
– Как ваша подопечная? – поинтересовался Гривин.
– Теперь все хорошо, – ответила Марго, понимая, что Гривина вовсе ничего подобное не волнует.
– А вот мне совсем не хорошо, дорогая Марго!
Маргарита вздохнула и крепче сжала в руке кнут. Гривин заметил этот жест и усмехнулся.
– Не бойся, я больше не позволю безумным страстям одолеть меня. Но мне стоит это большого труда! Я не могу ни есть, ни спать, ни работать, теперь, когда ты не только в моей памяти, но и наяву. Наяву твоя нежнейшая кожа, твои восхитительные волосы! Как горели они на солнце намедни, когда ты шила перед окном!
