– Что такое, Платон Петрович? Ты сам не свой!
– Видишь ли, Маргоша, чувствую себя преступником! Конечно, ты и Коля – моя первая забота и радость. Но ведь у меня еще и дочь есть! Дочь-инвалид! Я, видно, одурел от радости, что забыл о ней! Вернее, конечно, я не забыл, что она существует, но я утратил остроту ощущения ее боли. И вот снова увидел и почувствовал, как она страдает, как она несчастна! Как одинока!
– Одинока? Но ведь Митя во всем ей помощь и опора! – удивилась Марго, хотя про себя она уже догадывалась, что происходит между Гривиными.
– Спору нет, Дмитрий благородный и мужественный человек! Во имя своей любви он обрек себя на страшное испытание, которое вряд ли сможет выдержать. И в этом нет его вины, он молодой здоровый мужчина, хочет жить полноценной жизнью, но и разорвать моральные оковы, которые связывают его с Варей, он тоже не может. Они очень любили друг друга, но тяготы Вариного состояния постепенно превратили их взаимоотношения в пытку!
Марго отвернулась, чтобы муж не увидел выражения ее лица. Кому, как не ей, знать о том, как благородный Дмитрий преданно любит жену!
– Варя очень изменилась за последнее время. Мы давно не виделись, и я просто ужаснулся, как она стала плоха! – продолжал удрученно Платон Петрович.
– Что же изменилось?
– Душа, душа ее перестала верить в исцеление! Она угасла! Не надеется, не хочет жить!
Маргарита интуитивно понимала, что происходит с падчерицей. Варя почувствовала, что Гривин не любит ее по-настоящему, что она не желанная для него женщина, пусть даже и в инвалидном кресле. И хоть в поведении самого Гривина ничего не изменилось, Варя уловила его фальшь. Болезнь сделала ее пронзительно чуткой. Но она не могла ни в чем ни винить, ни упрекнуть мужа, просто их души, как лодки, поплыли в разные стороны, и чем дальше, тем быстрее.
– Может, вы с Коленькой рассеете ее хандру?
– Вряд ли! – Маргарита пожала плечами. – Боюсь, что наш ребенок будет только раздражать ее.
Тем не менее решено все-таки было ехать. Уговорились, что Платон Петрович станет приезжать как можно чаще. В Цветочное поехали и Настя, и Дуня. Сборы носили долгий и шумный характер. Паковали сундуки и чемоданы, коробки и мешки. Во всем доме стоял гам, крики и суета. Прислуга носилась как угорелая. Коленька нервничал и плакал не переставая. Наконец все вещи были собраны, снесены дворником Анисимом вниз и уложены в экипаж. Степанида провожала семью, стоя на тротуаре. Она оставалась в столичном доме одна из всей прислуги ухаживать за хозяином, когда он воротится.
– Ну, с Богом! – Кухарка перекрестила путешественников, со слезами глядя на всеобщего любимца Николеньку.
– Полно, Степанида, не реви, через пару месяцев вернется Николай, не узнаешь! – сказал Прозоров, махнул рукой, и лошади тронулись на Царскосельский вокзал.
С особым чувством приехала Маргарита вновь в любимое ею Цветочное. Уже издалека с дороги виднелся старый двухэтажный дом, почти скрытый деревьями, из-за чего он казался еще более приземистым. За ним раскинулся парк с заброшенной аллеей, где начинался ее роман с управляющим. Марго удивилась, что сердце ее оставалось спокойным, не выпрыгивало из груди, как бывало раньше, когда они заезжали в усадьбу с Прозоровым. Теперь она прибывала сюда не бедной приживалкой, а полноправной хозяйкой. По ее распоряжению комнаты, где собирались жить Маргарита с ребенком, были заново отделаны. Маргарита удивлялась, дом раньше казался ей необъятным, теперь же разросшаяся семья помещалась здесь с трудом. За домом садовник сделал для малыша закуток, где тот мог беспрепятственно играть в обществе своей няньки. Словом, она всем и всюду распоряжалась в имении, с нею советовался Платон Петрович.
Лошади остановились у крыльца, где уже поджидали гостей Гривины. Снова началась суета, шум, возгласы, поцелуи, Колин плач, опять сундуки и чемоданы, топот прислуги. Маргарита, легко спрыгнув с подножки, быстро подошла к Варе и обняла ее. Ровесницы, мачеха и падчерица, некоторое время смотрели друг на друга, прежде чем произнести уместные слова приветствия. Варвара и впрямь подурнела. Изменилось выражение некогда прекрасного лица, оно стало страдальческим. Обозначились горькие складки у рта, вокруг глаз проступили мелкие предательские морщинки. Марго рядом с Варей выглядела слишком здоровой, пышнотелой, крепкой.
– Митя правду говорил, ты стала просто красавица! – улыбнулась Варвара.
Марго не могла того же сказать бедной калеке, да и та бы не потерпела лицемерия. Поэтому Маргарита смущенно махнула рукой и поспешила поздороваться с Гривиным, который приветствовал ее с особым чувством.
Проживая в Цветочном, Маргарита в полной мере ощущала, как преобразился мир вокруг нее. Рождения Коли заставило Прозорова изменить завещание, и все знали об этом. Теперь она вместе с сыном наследовала две трети мужниных богатств. Варвару отец не обидел, ей с Гривиным отходила треть недвижимого имущества и капитала. Прислуга, которая знала ее по старым временам, быстро усвоила привычки новой барыни. И хоть в людской и злословили по ее поводу, мол, из грязи да в князи, слушались приказов беспрекословно. Правда, Маргарита не злоупотребляла ролью хозяйки, оставляя это за Варварой, которая все-таки жила в этом доме постоянно. Споры возникали о том, кто будет заказывать повару обед, кто и какие указания дает прислуге, как лучше варить варенье и о прочих чрезвычайно важных и принципиальных проблемах. Поначалу между молодыми женщинами вспыхнуло скрытое соперничество, но Марго вовремя опомнилась и отошла в тень. Пусть все будет так, как хочет Варя. Единственно, куда Варвара не решала совать свой нос, это был уход за ребенком. Коленька вызывал у Вари сложные чувства. Она как бы любила его против своей воли. Не любить это прелестное существо было невозможно, но этот ангел, сам того не ведая, украл у нее, Вари, большую часть наследства и отцовскую любовь. Иногда Варвара вдруг начинала мечтать, а вот если бы Марго не стало, ведь и молодые умирают часто! Тогда бы она вырастила Колю как сына. Она долгим взглядом смотрела на ребенка, так, что Маргарита пугалась и уносила его, будто прочитав мысли падчерицы.
Платон Петрович, пожив недельки две с семьей, уехал в столицу. Маргарита Павловна скучала по мужу, скучал и мальчик, который каждый день искал отца по закоулкам дома и сада. Во время этих прогулок к ребенку с няней часто подходил Дмитрий Иванович. Играя с мальчиком, он жадно вглядывался в его личико, пытаясь угадать там свои черты. Как бы ему хотелось, чтобы его догадка оказалась правдой! Никогда раньше он и помыслить не мог, что вопрос об отцовстве будет так сильно волновать его душу. Если не может быть ребенка в законном браке, то пусть хотя бы дитя у любимой женщины! Что бы он теперь не отдал за то, чтобы эта женщина и этот чудный ребенок были его семьей! Но еще лучше, если они унаследуют и все капиталы Прозоровых целиком! Поэтому, когда Платон Петрович отбыл в Петербург, Гривин решил возобновить свои попытки воскресить прежние чувства в бывшей возлюбленной.
