В течение последующих нескольких недель Линда почти поверила, что это так. Здоровье отца быстро шло на поправку, так что через неделю ему разрешили выписаться из больницы. День, когда он вернулся домой, стал для всех троих настоящим праздником.
С фирмой грамзаписи дело тоже сдвинулось с мертвой точки. Запись ее сольного альбома была назначена на начало следующей недели — и это было еще одним доказательством тому, что Кевин держит слово. Маленький клочок бумаги с его подписью покоился на самом дне ящика стола в спальне Линды, Возможно, настанет день, когда она сможет снова взять его в руки. Этот листок слишком многое напоминал ей, и воспоминания были все еще невыносимо болезненны.
Кевин подписал бумаги о разводе и вернул их ее адвокату. Эта новость придавала горький привкус радостным переменам последних дней. В определенном смысле ее тоже можно было считать хорошей, однако должно пройти немало времени, прежде чем Линда сможет отнестись к этому известию именно так. Она привыкла считать себя женой Кевина, и было странно сознавать, что, как только завершится процедура развода, она перестанет ею быть.
Линда впервые осознала, что они с Кевином действительно расстались, когда ее пригласили выступить в одном телевизионном шоу. Перед концертом, не получив красной розы, она ощутила какую-то неприятную внутреннюю пустоту.
Кевин действительно ушел из ее жизни. Не этого ли она хотела? Откуда же странное чувство потери?
Вскоре Линда с головой ушла в напряженную работу над альбомом. Она временно поселилась в отеле в Лондоне и каждый вечер возвращалась в номер такой усталой, что едва находила силы перекусить и дойти до постели. Выпуск пластинки планировался на декабрь. Линде казалось, что это еще очень не скоро, но теперь срок приближался с пугающей быстротой.
В преддверии выхода альбома Дориан, будучи ее агентом, тоже стал появляться на экране, обеспечивая Линде дополнительную рекламу. Однако они соглашались на участие в каком-нибудь ток-шоу только с тем условием, что будут избавлены от упоминаний о ее отношениях с Кевином.
— Что-то ты выглядишь усталой, — участливо заметила Эвелин. Они с Дорианом подвозили Линду до телестудии, где должно было состояться очередное интервью. — Я уже говорила Дориану, что он тебя совсем загнал. — Эвелин, высокая, длинноногая рыжеволосая молодая женщина с россыпью озорных веснушек на носу, погрозила пальцем своему жениху.
Линда и вправду чувствовала, что взвалила на себя слишком много. Сегодня утром у нее едва хватило сил встать с кровати. За окнами стояло темное зимнее утро, а в мягкой постели было так тепло и уютно, что Линде больше всего на свете хотелось свернуться клубочком и снова заснуть. Одно хорошо: ей оставалось провести два часа на телестудии, а потом она сможет вернуться в отель и сделать то, о чем мечтала с самого утра — забраться под одеяло!
А пока, зная, как заботливо опекает Эвелин своих пациентов, даже бывших, Линда вяло попыталась вступиться за Дориана.
— Это ненадолго. Еще недели две, и альбом поступит в продажу.
— И тогда тебе придется появляться перед публикой еще чаще, — нахмурилась Эвелин.
— Эй, не лучше ли тебе побольше думать о своей предстоящей свадьбе вместо того, чтобы волноваться за меня? — рассмеялась Линда. На самом деле ее друзья с головой ушли в хлопоты по подготовке к этому знаменательному дню, а в этот вечер как раз решили передохнуть и устроить выходной. Отвезя Линду в студию, они собрались пообедать вдвоем в каком-нибудь тихом местечке. — Со мной все в порядке. Как только закончится шоу, я возьму такси, вернусь в отель, отмокну как следует в горячей ванне и заберусь в постель. Утром я буду как новенькая, вот увидите!
— Но…
— Мисс доктор, я больше не ваша пациентка, не забыли? — поддразнила Линда. — И если вы не перестанете обращаться со мной как с тяжелобольной, я откажусь быть подружкой невесты!
— О, нет! — Эвелин знала, что это всего лишь шутка. Женщины стали настоящими подругами. — Судя по твоему виду, тебе следовало бы оставаться моей пациенткой. — Она озабоченно нахмурилась. — Ты очень бледна и, кажется, опять похудела.
— Для телевидения это даже хорошо. Почему-то на экране мы всегда выглядим толще, чем на самом деле. Что касается бледности, то тут поможет грим.
— У тебя на все есть ответ! — добродушно усмехнулся Дориан. Он затормозил перед зданием телестудии. Выходя из машины, Линда отшутилась:
— Что мне еще остается, когда вы оба суетитесь вокруг меня, как наседка вокруг цыплят. — Она повернулась и помахала им рукой. — Удачного вам вечера. И забудьте на несколько часов о предсвадебных хлопотах.
Дориан воздел взгляд к небу.
— Викарий очень смущен тем, что подружкой невесты будет сама мисс Баффин. Боюсь, старик от волнения все перепутает!
Все еще улыбаясь, Линда вошла в здание студии. Ей показали дорогу в гримерную. Двадцать минут спокойствия и отдыха, пока накладывают грим, и она будет готова предстать перед телевизионными камерами.
Однако, войдя в комнату, Линда поняла, что расслабиться ей не удастся. Перед соседним зеркалом сидела Элис Андерс!
Линда никогда не встречалась с этой женщиной, но видела несколько ее фильмов и узнала бы где угодно. В жизни актриса оказалась еще красивее, чем на экране: прекрасная кожа персикового оттенка, соблазнительная фигура, подчеркнутая облегающим черным платьем.
Последняя пассия Кевина.
Линде показалось, что время остановилось. Им с Элис предстоит появиться в одном и том же шоу!
Линда села. Женщина повернулась и посмотрела на нее невинными голубыми глазами.
— Вы Линда Баффин, правда? — доброжелательно поинтересовалась она.
Элис Андерс ее узнала! А после газетной шумихи вокруг нее и Кевина, возможно, даже поняла, что Линде известно о ее «дружбе» с Кевином. О чем полагается разговаривать с любовницей бывшего мужа?
— Д-да, — сипло подтвердила Линда.
Актриса радостно кивнула.
— Мне всегда нравилось, как вы поете.
Линде совсем не хотелось вести вежливый — да и какой угодно — разговор с Элис Андерс, ни сейчас, ни через сто лет! Она бы скорее предпочла оказаться за сотню миль от этого места. В присутствии Эвелин ей еще удавалось кое-как скрывать внутреннее напряжение последних недель, но на самом деле она его чувствовала, и очень остро. А эта встреча с любовницей Кевина могла стать последней каплей.
Однако вслух Линда только бесцветно поблагодарила актрису.
— Я и Кевина знаю, — продолжала между тем Элис. — Спасибо, Полли. — Она одарила молодую гримершу, только что закончившую накладывать макияж, своей знаменитой ослепительной улыбкой. Потом, повернувшись к Линде, добавила, словно разговор и не прерывался: — Причем очень хорошо знаю.
