– О, нет, не бесплатный, уважаемый Пурим-бей, отнюдь!
– Да ты ушлый парень, как я погляжу!
Не особо стесняясь, смотритель протянул ладонь… в которую тут же упал золотой цехин.
Пурим-бей заметно, прямо на глазах, подобрел, заулыбался во всю ширь толстогубого рта, уж такой стал душа-человек, что, кажется, лучше людей и не бывает вовсе!
– Ну, говори, что ты хочешь узнать, торговец?
– Дорогу на перевал, – молодой человек скромно потупил глаза. – Видите ли, мы из Адрианополя… Эдирне по-турецки, а на пути – горы. Успеем ли? Пройдем ли?
Смотритель неожиданно захохотал, колыхаясь всей своей неподъемной тушей:
– Ну, ты и спросил, торговец, прямо уморил! Успеют они… Да куда ж ты теперь успеешь? Эвон, и товар у тебя еще не распродан. Что так поздно явились?
– Да вот, поначалу пытались расторговаться у себя. Неудачно – уж больно много конкурентов. Потом вот кто-то надоумил – а езжайте вы в Румелию, у ж там точно на ваш товар будет спрос. Так ведь и верно! – Лешка зябко хлопнул в ладоши. – Еще только вторую неделю здесь – а уже сколько продали! Нам еще бы месяц…
– Через месяц вы точно никуда не уедете – не перейдете перевалом. Зима, одно слово, – смотритель столь же зябко поежился и Лешка уже хотел было предложить ему вина, но побоялся – кто знает, вдруг Пурим-бей – мусульманин, а у них пить вино – большой грех.
– Ох, и погодка, – нахмурил брови смотритель. – То дожди, то туманы… Промозгло. Так и заболеть недолго… без хорошего лекарства-то!
– Так может, зайдем в повозку? – Алексей сразу же понял намек. – Там и полечимся – а то и я что-то не очень хорошо себя чувствую.
Озадаченно почесав затылок, Пурим-бей осмотрелся – редковато сегодня было на площади, прямо сказать – почти пусто. Большинство торговцев уже уехали, а кто еще оставался – сиротливо жались по углам, распродавая остатки товара. Местных же сегодня и вообще почти не было, что и сказать – начало недели, не базарный день.
– Прошу, уважаемый господин Пурим-бей, – галантно поклоняясь, Лешка сделал приглашающий жест и, повернувшись, громко позвал напарника:
– Последи за товаром. Аргип!
Сам же, радушно улыбаясь, сопроводил смотрителя к задней части повозки, где оба и уселись, свесив ноги. Лешка с улыбкой достал кувшин и кружки:
– Не откажите, господин Пурим! Верно, это хорошее лекарство.
Пурим-бей хмыкнул:
– А ну, дай попробовать!
Видал Лешка, как люди пьют… Трактористы в «совхозе» уж такие алкоголики были, не говоря уже о слесарях! Но этот…
Намахнув кружку одним глотком, Пурим-бей довольно прищурился и тут же махнул рукой – мол, наливай. Что Лешка и сделал… Пока кувшин сосем не опустел.
– Вот я и говорю – неплохое лекарство, – молодой человек вытащил из дорожного сундука следующий кувшин.
– Да, – наконец, отозвался смотритель. – Неплохое.
– Так что вы посоветуете насчет перевалов? Может, нам лучше в обход, северными пройти? Уж, конечно, не будь волов и повозки – так лучше бы доплыть вниз по реке до самого моря на каком-нибудь судне…
– А вот этого я вам не советую! – перебил Лешку Пурим-бей. – Ни того, ни другого. В первом случае – если пойдете на север – вам просто отрубит головы пограничная стража, ну а на реке вы станете легкой добычей разбойников. Тем более, повозку и волов не так-то легко продать – вряд ли кто зимой даст за них настоящую цену.
– Что же нам делать? – Алексей посмурнел лицом.
– Оставаться здесь! – громко захохотал смотритель.
– Здесь?!
– Ничего не попишешь, уж, видно, придется вам это сделать.
– Но… товар-то мы распродадим, наверное, уже к середине зимы, – несмело возразил Лешка. – И что дальше? Тратить вырученные деньги на жизнь? Зачем тогда ехали?
– Вот что, торговец, – хитро прищурил левый глаз Пурим-бей. – Я вижу, ты неплохой парень, и хочу тебе помочь… Но! Один совет я тебе уже дал, и, клянусь, тем спас и твой жизнь, и жизнь твоего компаньона.
– Понял, господин смотритель…
Еще один цехин упал в небрежно подставленную ладонь. Так никаких денег не напасешься! Однако, сейчас нужно было платить, просто необходимо было – смотритель ведь не только взимал рыночные подати, но и присматривал за торговцами – что за люди, откуда, да как относятся к его ослепительнейшему величеству султану Мураду? Возможно, и доносы писал в некий турецкий аналог сыскного секрета – ведь Болгария (Румелия) уже давно принадлежала туркам. Ну, конечно же, писал… не доносы – справки. В крайнем случае, докладывал лично какому-нибудь заместителю наместника провинции. И всех подозрительных брал себе на заметку! А Лешка с Аргипом – подозрительные? Еще как! Поэтому – никаких самостоятельных действий, пусть все, что делают лже-торговцы кажется естественным, и – беде получиться – подсказанным надежнейшеми людьми. А кто тут, в городе, самый надежнейший и проверенный товарищ? Конечно же, господин Пурим Казыл! Ну, если и не самый надежнейший, то, по крайней мере – один из таковых.
И вот теперь, вот теперь вот, Пурим-бей должен был дать совет… такой совет, который давно уже ждал от него Лешка.
Ну! Ну же!
– Так что вы хотели сказать, уважаемый господин Пурим?
Поставив кружку на дорожный сундук, смотритель довольно рыгнул:
– Оставайтесь здесь до весны. За это время продадите свой товар, и – чтобы не сидеть без дела – займитесь каким-нибудь ремеслом. Разрешение, уж таки и быть, я вам выпишу… Хоть прямо завтра. Кроме торговли, умеете хоть что-нибудь?
– Кажется, мой напарник может плести корзины, – наливая вино, нерешительно промолвил Лешка.
– О! – Пурим-бей поднял верх указательный палец. – Корзины! Уже кое-что. А с постоялого двора съезжайте, лучше снимите у кого-нибудь угол – гораздо дешевле выйдет.
– О, любезнейший Пурим-бей! – Алексей молитвенно сложил руки. – Не знаю, как и благодарит вас за ваши полезнейшие советы!
– Как-как… – Пурим-бей снова прищурился. – Не знает он, как же!
Еще цехин…
– Ну, как? – едва дождавшись, когда смотритель ушел, азартно поинтересовался Аргип. – Посоветовал?
Лешка устало ухмыльнулся:
– Конечно. Только сколько вина, паразит, вылакал! Готовься, с завтрашнего дня будем по очереди ходить по окрестным горам – резать на корзины лозу.
Как и советовал Пурим-бей, парни сняли небольшую комнатку в беленом домике на самой окраине, принадлежавшем какой-то дальней родственнице смотрителя – полной, немолодой уже, женщине с обветренным злым лицом. Звали ее Марта.
Домик окружала глухая ограда, за которой находился несколько запущенный сад – там же, за отдельную плату, «торговцы» договорились оставлять на ночь повозку с волами. Вообще-то, если хорошенько подумать, старуха Марта драла с постояльцев безбожно (возможно, делясь с любезным родственничком). Ну, конечно, не так ломила цену, как на постоялом дворе, однако, модно было найти жилье и куда дешевле. Чего никак не нужно было ребятам – не за дешевизной они сейчас гнались, а за безопасностью. Уж ясно, Марта исполняла роль не только хозяйки, но и соглядатая – а явный соглядатай всегда предпочтительнее тайного. К тому же, в дом, на правах родственника хозяйки, частенько наведывался и смотритель, от которого много чего можно было узнать. Правда, винища, собака, пил столько, что было просто удивительно, как он еще не лопнул?!
Беседы иногда затягивались и за полночь – Пурим-бей хмелел, и парни дотошно расспрашивали его о румелийских городах – Тырнове, Никополе, Варне. Дескать, как там насчет торговли? Есть ли условия? Много ли населения, да постоялых дворов? Можно ли договориться со стражниками об охране? А во сколько закрывают ворота? Выставляют ли на улицы рогатки по ночам? Где именно проходят дороги? А есть ли более короткие пути? И где можно напиться, напоить волов? А перевалы? Трудно ли их пройти?
Уходило и вино, и цехины. Однако, пополнялись и ценные сведения. Впрочем, уже не только через Пурима, хватало и других информаторов. Вот, скажем, хоть та же Глафира-молочница. Крестьянка, она вместе с семьей когда-то жила в одной деревне недалеко от Константинополя, однако высокие – высочайшие! – налоги и наглый чиновничий произвол вынудил все семейство искать счастья в иных краях. Они – а еще и другие крестьянские семьи – просто ушли к туркам.
