адскую и огненную пульсацию, а еще старалась как-то скрыть горечь своего поражения.
Игнат стоял рядом, и просто на меня смотрел. Как всегда, хмурился, и на что-то злился.
Наверное, на то, что из-за Игорька им придется и дальше терпеть рядом с собой такую неумеху. Пусть не в развлечениях, но все же мы часто общались.
Я…Избегала встречаться с ним глазами. Не хотела, чтобы он стал свидетелем моего, несмотря на тщательную подготовку, промаха.
Но что произошло, то произошло. Он стал. И вот теперь еще рука…
Сдерживалась изо всех сил, чтобы не разреветься. Но…четко решила не показывать мальчикам, особенно ему, что я поранилась. Как бы ни было больно, но они за что не узнают.
Иначе точно решат, что никаких больше игр с ними вместе, окончательно уверятся в том, что я слабачка.
Я закусила губу, и терпела, спрятав ладонь за спину, и пытаясь изобразить беззаботную улыбку.
Решила, что мне удалось, как Игнат вдруг шагнул, схватил меня за плечо, и заставил вытянуть руку вперед.
Разжал мои пальцы и…мы все трое уставились на огромную щепку, наполовину утопленную под кожей в мягкой части ладони. По касательной, но все же глубоко. На несколько сантиметров, заставляя не чувствовать руку. Снаружи торчал лишь небольшой зауженный кончик.
Шла кровь, и…смотрелось все…в общем, для меня, совершенно к такому не привыкшей, устрашающе.
- Вот, блииин, Лиса! – воскликнул брат. – И почему ты до сих пор молчишь!
Он схватил меня за здоровую руку, и сейчас же потащил в дом. В ту часть, где у нас всегда хранится аптечка. Которой, в отличие от меня, он пользовался гораздо чаще. Его колени почти всегда были разбиты, а ссадин и синяков вообще не пересчитать.
Игнат от нас не отставал, и пока Горр возился, хлопая дверцами шкафа, и вытаскивая объемистый чемодан с медикаментами, Игнат усадил меня на мягкий пуф перед большим панорамным окном, а сам…встал передо мной на колени.
То есть сел.
То есть…нечто среднее. В общем, он расположился так, чтобы ему было удобнее взять поврежденную ладонь в свои, и поднести ее к глазам.
Он рассматривал ее с совсем не со свойственным мальчикам его возраста вниманием, а я…я вдруг совершенно позабыла о всей боли.
Словно и не со мной произошло.
Вместо этого все мое существо охватило непонятное волнение.
Наконец, я могла близко и без страха быть пойманной, открыто рассматривать его. На законных основаниях сидеть почти вплотную, и наслаждаться тем, что мы соприкасаемся, и это потом никак не нужно будет объяснять.
Ни ему, ни, главное, себе.
- Так, вот перекись, зеленка и щипцы, специально для таких случаев, - провозгласил Горр.
Он подтащил чемодан к нам, небрежно плюхнул на журнальный столик, и открыл.
- Давай вначале перекись, - скомандовал Игнат. – Принцесса, будет больно, придется немного потерпеть.
Он посмотрел на меня. Я сглотнула и кивнула.
Он быстро продезинфицировал руки, а затем начал заливать мою ладонь. Не медля ни секунды, без тени сомнения принялся лить жидкость прямо на рану. Я зажмурилась. Но все равно чувствовала отчего-то не боль, а лишь его теплые, сейчас чуть влажные от перекиси, пальцы, крепко сжимающие мои.
А потом и правда боль. Настолько резкая, моя рука дернулась, и словно сильнее онемела, после чего…какое-то невероятное облегчение.
Я распахнула глаза, и уставилась на окрашенную в красный щепку, зажатую в щипчиках.
Сглотнула.
Уже в следующий момент Игнат положил ее на столик, а сам принялся заливать рану зеленкой.
- Молодец, Лиса, круто держалась, - похвалил меня Горр. – Это выглядело по-настоящему жутко.
- Спасибо, - улыбнулась я.
Натянуто немного, ведь я ждала похвалы совсем не от него.
Однако Игнат ничего мне не говорил. Он продолжал сосредоточенно обрабатывать рану, и отпустил мою ладонь только после того, как аккуратно ее забинтовал.
Так ловко, совсем как взрослый врач. Уверена, что ни у меня, ни у Горра так бы не получилось.
- Игнат у нас спец по всему такому, - сказал брат, а Игнат поднялся с колен и отошел.
Игорек принялся убирать аптечку, а я подошла к Игнату и встала рядом.
- Спасибо за помощь, - произнесла я немного нервно, все еще обиженная, что не похвалил, и сконфуженная, лишь стоило вспомнить о падении.
- Не за что. Надеюсь, повторных попыток не последует.
Обидно как.
- На самом деле у меня много раз получалось залезть на тот забор.
- На самом деле, это не важно.
- Не важно? – вспыхнула я, вдруг позабыв о всей неловкости.
Как всегда, при общении с ним по груди с невероятной скоростью принялся распространяться гнев.
- Да знаешь ли ты, сколько я тренировалась! Сколько тренировалась, чтобы влезть. И у меня получалось! Да-да, у меня все прекрасно получалось, пока ты не пришел.
И так обидно, теперь даже не доказать, пока не пройдет рука, не доказать.
- Я хотел сказать, не важно, умеешь ты лазать по заборам, или нет.
- В смысле, неважно? В смысле, все зря? Вы все равно не возьмете меня в свои игры?
- О чем спор?
К нам подошел Игорек.
- Игнат сказал, что все равно не взял бы меня в ваши игры. Неважно, получилось бы у меня влезть на забор, или нет, - обиженно пожаловалась я.
- Он так сказал?
И Горр повернулся к Игнату.
- Как всегда она все неправильно поняла, - отозвался тот.
- Алис, и правда…
- Я все правильно поняла! – закричала я. - Например, вы…вчера гоняли в футбол, а меня не взяли. А до этого на стройку лазали, а я сколько раз просила…
- Но Алис, там опасно…
Брат включает бесячего взрослого.
- Пусть идет с нами, если ей так хочется, - вдруг предложил Игнат, и от неожиданности я замерла.
- Ладно, Принцесса, как только заживет рука, - немного подумав, согласился брат, снова косясь на друга…
Я обрадовалась, не сообразив сразу, и мы пошли смотреть телек.
Но позже поняла, почему Игнат так сказал, а Горр неожиданно согласился.
Рука заживала почти месяц, а потом начались летние каникулы, и мы с родителями улетели на отдых.
Эти двое все специально рассчитали, и обвели меня вокруг пальца.
…
И вот теперь, возвращаясь в реальность, у меня снова те же ощущения, будто в меня вонзилась острая болючая заноза.
Только на этот раз вытаскивать ее никто не собирается.
Также, как и посвящать в свои планы, и вводить в курс дела
