Читаем без скачивания Последний маршал - Фридрих Незнанский

Парни зыркнули на меня недобрыми, прямо скажем, очами и, сцепив пальцы рук в замок, вытянули их вперед. Все было как нельзя лучше.

— Не надо предпринимать ничего лишнего, — попросил я их. — У меня, как вы понимаете, есть разрешение на ношение оружия. Пристрелю, и меня даже не арестуют, это я вам как следователь Генпрокуратуры говорю.

Мужичонка под моей рукой хрипел и кашлял. Я сжалился над ним и чуть ослабил хватку. Он стал глотать воздух, разевая рот как рыба. Парни смотрели на него немного испуганно. Их можно было понять.

Я зашел мужику за спину и уперся стволом пистолета в его лопатку так, чтобы этого нельзя было заметить со стороны. Если кто-то и увидел бы нас сейчас, то подумал бы, что стоят обычные мужики и соображают на четверых. Знакомая, простая и ясная картина.

— Короче, — проговорил я. — Говорите быстро и не раздумывая. По какому поводу собрались? Что у нас сегодня? Ликвидация Турецкого? Быстро!

Произнося последнее слово, я ткнул пистолетом в спину мужичонки.

— Нет, — быстро ответил тот. — Какого черта? Кто станет убирать работника прокуратуры? Вы что, с ума сошли?

— К сожалению, — сказал я ему, — звание сотрудника прокуратуры — не гарантия от покушений. Кто вы такие?

— Послушайте, Турецкий, — говорил пока только тот, кому я упирался стволом пистолета в спину. — Не валяйте дурака. Мы тоже работаем на вполне конкретные органы, и вам это хорошо известно. И перестаньте тыкать в меня этой штукой, без пули дырку сделаете.

— Обязательно сделаю, — пообещал я ему, — если, в свою очередь, вы сами не перестанете валять дурака. Кто вас послал ко мне?

— Ответа не будет, Турецкий, это вы тоже хорошо знаете. Так что можете стрелять!

Ну прямо Шекспир какой-то!

— Зачем вы вызвали меня на встречу, если ничего сообщать не собирались и если, как вы утверждаете, не собирались меня убивать? — спросил я, хотя мог и не спрашивать. Я уже знал ответ.

— Черт с вами! — выругался мужичонка. — Мы собирались вас только немного испугать. Чтобы вы кое-что нам рассказали.

Да, так я и думал, что-нибудь в этом роде. Они хотели не дать мне информацию, а получить ее.

— А какого рода информацию вы хотели получить от меня?

— Вы — болван, Турецкий, — немного устало сказал мне человек, которого я держал под дулом пистолета, чем вызвал мое безотчетное уважение. — Вы больше ничего не услышите ни от меня, ни от моих товарищей. Так что или стреляйте, или перестаньте, повторяю, валять дурака. Считайте, что не было ничего: ни разговора, ни встречи. Тем более что все и так закончилось ничем. И для вас, и для нас.

Он был прав. Не буду я в него стрелять — хлопот потом не оберешься. Но кое в чем он ошибался, причем ошибался по-крупному.

Я отпустил его и водрузил пистолет на обычное место. Вообще-то я не ношу постоянно с собой оружия, но не взять его с собой сегодня было бы глупо.

— Итак, господа, — смотрел я на своих противников, улыбаясь им как можно приветливее, — подведем некоторые итоги. Вы можете расцепить руки, ребята, — разрешил я парням.

Те послушно опустили их чуть ли не по швам, все время глазея на меня, как на человека, который на их глазах только что совершил чудо — разбросал роту спецназовцев, например.

— Что мы имеем? — продолжил я. — Мы имеем две конторы, работающие друг против друга, вместо того чтобы объединить свои силы, что было бы логичней. Не так ли?

— Объединить? — быстро переспросил меня мужичонка. — Против кого?

«Стоп себе, не дурак ли я?» — так любил приговаривать мой друг Толя Ивочкин в годы нашей юности, когда начинал проигрывать мне в шахматы.

Хитер мужик, хитер.

— Мало ли? — индифферентно отозвался я. — Вот вы — кого ищете? — наивно спросил я их.

Они не ответили.

— Вот, — заключил я. — Не хотите говорить. А могли бы.

Фу-у… Ну и разговорчик.

— Кстати, — вспомнил я. — Ну так что там насчет Аничкина? Вы, кажется, хотели поделиться со мной какой-то информацией. Или я что-то путаю?

Мужичонка как-то по-особому посмотрел на обоих парней, и те дематериализовались в пространстве. Только что были тут, с нами, и вдруг буквально на глазах испарились.

— Вот что, Турецкий, — сказал он мне. — Вы, кажется, человек умный.

— Спасибо.

— Не за что, — кивнул он. — Так вот, умный вы наш Турецкий. Могу дать вам совет, причем от себя лично, а не от кого-то из нашей «конторы». Держитесь от этого дела подальше. Вы поняли меня?

— Не совсем, — признался я. — От какого конкретного дела вы советуете мне держаться подальше? Что вы вообще знаете о наших делах?

Он помотал головой, как раздраженный ишак. Или осел, если кому не нравятся ишаки.

— Я говорю об Аничкине. Только о нем. И больше я вам ничего не скажу. Держитесь от него и от этой истории подальше. Это сэкономит вам массу времени и нервов.

— Вы всегда заботитесь о близких с таким трогательным вниманием? — спросил я у него. — С чего это вдруг такое внимание?

Он посмотрел на меня как-то по-новому, с какой-то заинтересованностью, что ли.

— Вы мне нравитесь, Александр Борисович, — просто сказал он. — Поверьте, я и так говорю много лишнего. Но… Аничкин вам не по зубам. До свидания.

И, повернувшись ко мне спиной, он пошел по той же дороге, по которой привел меня сюда. Я напряженно смотрел ему вслед, пытаясь поймать какую-то мысль, настойчиво бьющуюся в мой мозг, но почему-то все время отскакивающую от него. Наверное, мне мешал его вид. Уж слишком непохож был этот праздный гуляка на человека, который только что давал мне советы не усложнять себе жизнь.

Я попытался успокоиться и пошел за ним. Не с целью догнать его, просто надо же было мне выйти отсюда, а другой дороги я не знал. Я шел по тропинке и, расслабившись, пытался понять, что же все-таки меня в нем зацепило.

То, что Аничкин попал в передрягу, ясно как день. Причем ситуация, судя по всему, была там наисерьезнейшая, тоже более чем очевидно. Ведь не случайно меня пытались запугать, или, как в таких случаях говорят, предупредить.

Стоп!

Вот именно, Турецкий, — предупредить.

Мысль, которая до этого мгновения была неосязаемой и бесплотной, приобрела плоть и кровь. Меня предупреждали — это же понятно!

Что, в сущности, произошло в последние полчаса? Глупость какая-то, иначе и не назовешь. Сработали эти ребята на редкость бездарно и непрофессионально, словно они вовсе не из компетентных органов, а из заштатного частного агентства. Да что там, частные агентства работают лучше и толковей, чем эти недоумки.

Я как-то видел показательные выступления одного фигуриста, не помню его фамилии, да теперь и не важно. Фигурист тот изображал из себя человека, который не может стоять на коньках. Он так размахивал руками, ногами, всеми частями вихляющегося во все стороны тела, что казалось: вот-вот грохнется на лед. Весь зал затаив дыхание ждал, когда он упадет и разобьет себе нос. Но он не упал. Это была феерия, это было высочайшее мастерство: он катался на коньках, как Бог, этот фигурист. И в этом и заключался его профессионализм. Он сумел убедить публику в том, что не умеет стоять на коньках.

Не верю я в некомпетентность компетентных органов — вот что я хочу сказать. Меня только что хорошенечко надули, разыграв самый настоящий спектакль, где каждый из троих назубок знал свою роль. Причем исполнитель главной роли, то есть я, даже не подозревал, что участвует в откровенном лицедействе.

Я остановился — у меня вдруг резко заболела голова. Что же, черт возьми, происходит?!

Если я прав в своих рассуждениях, то тогда один небольшой, но весьма существенный вопрос: зачем?

Зачем им вся эта комедия? Запугать? Глупо, бездарно, просто идиотизм. Предупредить? О чем? Об Аничкине? Откровенно плохо. Но зачем тогда, зачем?!

Спокойно, Турецкий, спокойно. Подумай, что ты имеешь в результате того, что произошло. Итак: ты знаешь, что Аничкин попал в сложную ситуацию, причем не просто попал. Опасность грозит и тому, кто соприкоснется с тайной Владимира Аничкина. Правильно? Правильно. Пойдем дальше.

Кто-то разыгрывает комедию, причем изначально плохо, как бы не уважая тебя. Но этот человек сказал, что тебя уважает, и, хотя таким словам в подобных ситуациях грош цена, говорил он так, что не верить ему невозможно. И что? А то, что человек, который тебя уважает, делает вид, что не уважает. Это говорит о чем-нибудь? Говорит. Они сделали все, чтобы ты их раскусил. Но опять же — зачем?

Глупый ты человек, Турецкий, а еще следователь со стажем. Если они играют так, чтобы ты их раскусил, если они уверены, что ты поймешь их игру, это значит, что тебе дают знак. Какой? Очень простой. Ты можешь думать все, что угодно, но раз они так топорно работают и не скрывают этого, означать сие может только одно: в компетентных органах работают люди, которые догадываются о многом, но которые не могут в силу разных причин открыто встать на твою сторону. И стать твоими союзниками. Однако то, что они сочувствуют тебе, — это ясно. И на свой страх и риск они разрабатывают замысловатую комбинацию и разыгрывают ее перед тобой, надеясь, что ты тоже не лыком шит.