Возле крыльца уже собирались мужчины в доспехах. Сам царевич разодеваться не стал. Чай не на прием какой отправляется. Можно в неприметном кожушке поверх кольчуги ехать. Кольчугу дядька вздеть заставил, специально для того под лестницей караулил. Только что ногами не топал, да все грозил батюшке рассказать. Пришлось подчиниться. И без того с трудом кожух отстоял, дядька все норовил парадный кафтан на воспитанника натянуть. А вообще пора этому дядьке было бы обратно в казарму возвращаться, или в богадельню какую, если к службе не способен. Только и знал, что после обеда по кабакам гулять. Благо батюшка не его пред свои светлы очи вызывал, а подопечного.
Царевич с высоты крыльца огляделся. Ну вот, вспомнишь о лихе, оно тут как тут. Дядька тянул за узду каурого мерина. Тоже с ними собрался. Тяжкий вздох сорвался раньше, чем Елисей успел его остановить.
— Не горюй, твое высочество, — ободрил его назначенный главным по отряду воин. — Нам бы до Москвы добраться, а там оставим обузу твою где. Уж с царем-то я по сему поводу столкуюсь. А то и сам отстанет по дороге. Мы-то быстро поедем, ждать никого не станем. Ежели кого сверх указанного нелегкая понесла в путь, мы за него не в ответе.
— Постараюсь, Ждан, — улыбнулся ему парнишка.
Елисей бодро сбежал с крыльца да к коньку своему подошел. Животное сразу учуяло в руках хозяина угощение. Царевич скормил умному животному краюху хлеба, посыпанную солью, после чего погладил звездочку на лбу. Конь игриво толкнул парнишку в плечо.
— Ну, не шали, — одернул его наследник. — Сейчас поскачем по дороге далеко-далеко. Вот и будет тебе развлечение. А то застоялся ты. Батюшка даже возле стен не пускает покататься.
Конь помотал головой, словно понимая и соглашаясь со всем. Царевич пристроил свою сумку так, чтобы скакуну не мешало, после чего птичкой взлетел в седло. Стоящий возле окна государь только покачал головой, довольно улыбаясь. Хороший, все-таки, парнишка растет. Умный, соображалка работает. А то, что в голове временами не то, что надо — так молод еще. Но можно не сомневаться, с возрастом дурь уйдет. Потом заметил дядьку и нахмурился. И куда тот-то собрался? Ведь было же сказано, ни ногой со двора. Елизар Елисеевич кликнул слугу:
— Ванька, живо Епифана останови, — распорядился царь.
Слуга поклонился и поспешил исполнить приказ. Вот только не успел. Едва Ванька вышел из горенки, как назначенный главным по отряду десятник дал команду по коням. Дружинники быстро оказались в седлах и медленно выдвинулись со двора. Когда слуга выкатился на крыльцо, то успел заметить хвост последнего коня, исчезающего в лабиринте улочек. Хлопец бросился, было, следом, но отряда уже и след простыл.
Елизар Елисеевич только покачал головой. Ведь ясно, как божий день, запьет Епифан, если не в пути, так в Москве. И никто с ним возиться не будет. Оставят там, где пьянствует да дальше отправятся. Разве что на обратном пути разыскать попробуют. Что ж, видно, так суждено. Раньше надо было его от царевича отставлять да в богадельню при монастыре определять. А к сыну пристраивать другого человека. Да хоть сотника какого. Тот бы и приемам боевым учил, и шалости пресекал, толку больше выходило бы. Ну да времени на раздумья достаточно.
В отличие от отряда Кощея, царевичу повело. Часть пути они должны были пройти с припозднившимся нижегородским купцом. Уж что задержало его в далекой Персии, ему одному ведомо, но подвернулся он как нельзя удачно. Вторая удача заключалась в том, что несколько дней держался южный ветер, наполнял паруса кораблика, позволяя быстро продвигаться по Итилю. Воины и соратники купца активно сидели на веслах, так что через четыре дня показались купола церквей и башенки кремля. Дальше людей ждал конный путь до Москвы, пусть не такой удобный, как новый, но тоже ровный. Сильных дождей не было, потому рассчитывали добраться до цели самое большее через седмицу.
Как и обещал царевичу дружинник, Епифан отстал по дороге, только не в Москве, а сразу в Нижнем Новгороде. Заметили это еще до того, как наутро покинули город. Елисей распорядился отправить весточку батюшке, после чего со спокойной совестью двинулся в путь.
Застоявшиеся кони резво бежали по дороге, немного подкисшей, но вполне проходимой. Сильно не спешили, справедливо опасаясь за животных. Вроде и нет сильной грязи, но все равно подкову потерять легко. А где искать замену, коли от одной деревеньки до другой ехать и ехать? И все равно продвигались бойко. Так что до места назначения добрались дней за пять, объехав шумную Москву стороной.
Новая дорога была широкой, добротной, такой, что продержится до старости наследника, а то и его детям перейдет. Елисей пару раз спешивался, всматривался в мощеную камнем, огороженную с двух сторон от обочин толстыми брусьями из мореного дуба, кладку, после догонял отряд. Продвигались быстро, лошади шли сначала неуверенно, но потом приноровились и радостно ставили ноги не в склизкую землю, а на твердый камень. После свернули на старый тракт, ведущий к небольшой деревушке, возле которой должны были находиться горе-строители.
— По такой дороге купцы в любое время года ездить смогут, — заметил царевич на привале. — Ежели получится все крупные города так связать, то и вовсе круглый год оборот у людей будет.
— Один у нее минус — враги по таким дорогам продвигаться будут споро, — заметил Ждан.
— Так и наши вои от них не отстанут, — возразил наследник. — К тому же басурман остановить можно, деревья обрушив. С этим местные справятся быстро. Пока завал разгребут, охотники из луков сколько смогут врага постреляют — все задержат продвижение.
Воин только головой покачал. Вроде и ветер у парнишки в голове, а мозги работают. Ему, три больших похода прошедшему, а малых не счесть, и в голову бы не пришло, как врага на такой хорошей да широкой дороге остановить, а царевич тут же сообразил. Надо будет отцу его намекнуть, что давно пора сына к делу пристраивать. А то упустят момент, потом поздно будет.
— Но, коли дорога так хороша, где же подводы с материалами? — задал резонный вопрос один из воинов.
— Так где-то на Каме, — припомнил карту царевич. — Нам сейчас на Каширу путь держать, а потом, в поисках подвод, свернуть восточнее. Где-то там они застряли.
— Чего ж и нас по Итилю да Каме-то не довезли до места. Вон сколько пришлось верхами? — возмутился еще один воин из боярского рода. — Так бы сразу и купца того нашли, и до Коломны доплыли. А теперь придется самим везде поспевать.
— Да потому, дурья твоя башка, — принялся растолковывать ему Ждан, — что по осени не спокойно на воде. Это мы в среднем течении проходили, а выше или ниже, еще неизвестно, как оно будет. Или дожди зарядят, или ветры поднимутся. Погляжу я на тебя, как ты в непогоду будешь коней на корабле успокаивать.
— Так мы ж не в море были.
— Море, не море, сразу видно, что ты только в ясную погоду на лодочке вдоль берега и плавал.
— А ты, как будто, и на кораблях наплавался.
— Было дело, — Ждан огладил бороду. После приложился к фляжке. — Ходил какое-то время с купцом Башмаковым. Молодой тогда был, свет посмотреть мечтал, вот и нанялся к нему на корабль. Видел Царьград я, к османам хаживали, к персам, ну и на севере в городах Ганзейских довелось побывать. Пять лет у него отслужил. После решил, что хватит с меня воды, просолюсь еще так, что ни одна девка замуж не пойдет, подался вот к Елизару Елисеевичу на службу. В личной дружине наследника служил, ну и после обо мне не забывают, коли дело какое важное.
Больше вопросов никто не задавал. Наскоро перекусили сухарями с сыром, после чего отправились дальше. Вскоре и Кашира показалась. Ждан, взяв с собой Елисея, подъехал к воротам и дернул веревку колокола. Вскоре появился один из стражей.
— Здравы будьте, люди добрые, — приветствовал он мужчину, быстро поняв, что тот ему если не соратник, то уж точно из одного, военного, сословия будет. Да и отряд в стороне не заметить сложно было.
