— Что, милая, не ожидала, — вышла из-за угла Яга. — А ить она живая. Токмо что бессловесная. А уж понимает лучше иной твари. Избушка, давай, хватит разлеживаться, встань к конюшне задом, к нам передом, а потом другой бок греть можешь спокойно.
Избушка встрепенулась, медленно приподняла сначала одну сторону, потом вторую, являя миру мощные куриные лапы, медленно поднялась, отряхнулась, так что во все стороны полетела пыль древесная, листья да невесть откуда взявшаяся хвоя, затем так же лениво, словно укоряя хозяйку, повернулась, и вновь плюхнулась на землю.
— Вот лентяйка, — Яга подхватила с земли веник и стукнула им по стенке. В ответ только отворилась дверь, изба же сделала вид, что она — обычная сараюшка на подворье, почему-то не вписывающаяся в общую архитектуру.
Кощеева нянька покачала головой, после чего вошла внутрь. Василисе не оставалось ничего иного, как последовать за ней. Сердце девушки замирало при мысли, что сейчас она будет узнавать настоящие тайны этого мира.
Понятно, что в первый же день никто не учил девушку непосредственно призыву. Да и проводить его требовалось не в избушке, а, как минимум, в бане, а то и вовсе на открытом воздухе. Да и кого призывать сейчас, окромя банников да домового, если осень за середину перевалила, нечисть в спячку впадает. Коли разбудишь — не порадуешься. Но в избушке, одном из безопасных мест Городца, можно было спокойно разбирать все тонкости каждого ритуала.
— Запомни, коли допустила ошибку, бей того, кто явится со всех сил тем, что первое под руку попало, — в очередной раз повторила Яга.
— А ничего потом со стукнутым работать? — зачем-то уточнила девушка.
— Да с мужчиной, что со стукнутым, что с таким, договориться почти не реально. Есть исключения, да тех немного, — почему-то можно было не сомневаться, что воспитанника своего старушка относила в разряд исключений, пусть и с натяжкой.
Василиса рассмеялась. Вот уж точно, мужики, что в одном мире, что в другом, все одинаковы только игрушки разные. В том мире, откуда родом была девушка, они предпочитали компьютеры и машины, в это — оружие и коней. Девушка справедливо полагала, будь тут возможность заполучить компьютер, многие жены точно также видели бы чаще мужские затылки. А наличие реконструкторов в родном мире намекало, что лошади и оружие и там считаются достойной игрушкой.
— О чем задумалась, милая? — окликнула ее Яга.
— Да о вечном для нас, — улыбнулась девушка, — что все мужики, если и не козлы, то в любой момент могут ими стать. Ну и о том, что игрушки меняются со временем, а детство в головах у мужиков не проходит.
Яга тихо рассмеялась.
— Раз ты эту мудрость в столь юном возрасте своими силами познала, то и дальше многих бед избежать получится.
— Да как сказать, — призадумалась Василиса. — Можно постоянно на одни и те же грабли наступать, да получать черенком по лбу. А можно каждый раз на новые. Тут дело такое. Пока шишек не набьешь, толку не будет. На чужих ошибках учиться просто, да только за чужим человеком и наблюдать легко, себя-то со стороны не видно.
— И то верно, — не стала спорить нянька кощеева. — Жизнь любит преподносить сюрпризы. Не всегда приятные, но человека они или закалят, или растопчут. Вот и получается, что одни живут без оглядки, горят ярким пламенем, а потом о них песни слагают. Но мало таких. Большинство все с оглядкой: как бы чего ни вышло, кто бы чего ни сказал или просто подумал. А под конец жизни обернуться назад, а там и вспомнить нечего. Все как у всех.
— То есть, бабушка, вы считаете, что надо жить, не оглядываясь на соседей?
— Почему же, милая, — Яга встала, прошлась по избушке, остановилась возле погасшей давным-давно печи. — На соседей смотреть надо. Не все им должно быть ведомо. Но и полностью под их требования подстраиваться не след. Иначе так и будешь до конца жизни прислушиваться. Да только соседи — люди себе на уме. Они и завидовать могут счастью твоему, и так все вывернуть, что белое не то, что черным назовут, вообще из существования вычеркнут.
— И как же тогда? — огорчилась девушка?
— А вот так. Ты за их забор не гляди, чай не бабка Матрена, а они за твой не полезут. Коли на людях все чинно, так какое им дело, что ты в хате своей творишь. Тебе же без разницы, что ночами кузнец со своей женой делает, что она кричит на всю улицу. Может любовь у них, а может, бьет он ее смертным боем. Так и ты будь. Коли любишь, то люби, но чужим всего своего счастья не открывай. Один специально вредить начнет, от злости, а другой сглазит ненароком, сам о том не подозревая.
— Но разве так возможно? — удивилась Василиса.
— Ты путь ведовства выбрала, голубка. А ведунье больше позволено, чем простой женщине, из какой бы семьи она ни происходила. Не отказывай никому в помощи, не обманывай, что бы карты ни говорили, пусть человек обратное услышать хочет, да за златом-серебром не гонись. Будь добра ко всем да почтительна, невзирая на происхождение да достаток. Привечай всех, ласковым словом не обделяй. Тогда люди тебя уважать станут, а в доме твоем достаток будет.
Сказав все это, Яга покинула избушку, оставив Василису размышлять над услышанным. Слишком это странно было. Василиса по фильмам, книгам да скудным знаниям из школьного курса, помнила, что в этот период вся власть была в руках мужчин, в том числе и над женщинами. Иначе откуда же «Домострой» появился.
А теперь выходило, что не все на самом деле так, как казалось. Понятно, что мир иной, понятно, что в любом мире мужчина молодец, только когда жены да дочерей рядом нет. Но чтобы перед ней открылись такие возможности, девушка не ожидала. А еще эта фраза, что можно не запирать чувства на замок, заставляла губы сами собой разъезжаться в улыбке. Получается, Яга совсем не против их с Костей отношений. И, девушка подозревала, что в деле ее перемещения в этот мир без этой шустрой старушки не обошлось.
Отряд быстро продвигался по еще не раскисшей от дождей дороге. Но никто не сомневался, стоит им покинуть Столичный остров, и продвижение их серьезно замедлится. В этом году начало месяца листопада не радовало. Крестьяне едва успели сжать зерно, как начались дожди. А ведь надо было сажать озимые, да и огороды требовали внимания. И только заядлые грибники оставались довольны — теплая и сырая погода позволяла приносить полные кузова. Сам Кощей грибником себя не считал, но исправно отбывал эту повинность, сопровождая Ягу и Василису, и мысленно прикидывая, куда им столько, ведь еще с прошлого года бочонок грибов стоит да ягоды и сушеные, и моченые и варенье. Но женщины только заявляли, что не его ума это дело, и продолжали через день наведываться в лес.
Приказ царя, пусть и отправлял мужчину далеко от дома на неизвестный срок, но в настоящий момент в какой-то степени радовал. Пусть впереди долгая дорога, а на месте и вовсе ползанье по грязи и допросы всех и вся. Зато не надо будет таскаться с корзинами, как последнему идиоту, а потом помогать в переборке, чистке, мытье, потому что домовому работы и без того хватает, а банники едва успевают выстирать да высушить перепачканную в лесу одежу.
Одна печаль — Василису с собой не взять. И не только потому, что негоже девицу на дела ратные с собой таскать. Есть у них такие бабы, что мужик связываться побоится. Они и на стенах первые. Как копье метнут — дальше чем стрела из лука улетит. Учиться девушке надо. А из него какой учитель? Да еще и в походе. Ну и забывать не стоит, что она одна, их десяток. Тут хоть кем будь, а сплетни пойдут. Одно и остается — как можно быстрее царское задание исполнить да домой воротиться. Даже если придется мозги наизнанку вывернуть. Потому что оставаться долго без Василисы Кощей уже не представлял возможным.
Кони, застоявшиеся в конюшнях, резво бежали по дороге. Их не требовалось подгонять. Пусть в городе их изредка и выводили, что это за передвижение по улицам? Все шагом, да еще всадник постоянно одергивает, да люди мельтешат кругом. То ли дело пустая, ровная дорога. И животные наслаждались погодой и размеренным бегом.
