До Купца добрались к вечеру. Солнце давно зашло, и город освещался масляными фонарями да свечами, выставленными в окнах домов. То и дело по улицам проходили люди в засаленной одежде, с лестницей в одной руке, ведерком в другой и с объемной заплечной сумой. Фонарщики проверяли, чтобы светильники горели ровно, где надо — заправляли их маслом, или поправляли фитили. Изредка они стучали в дома, жители которых забыли выставить на подоконнике свечу или лучину. Никто не возмущался. Освещенные, пусть и скудно, улицы — залог безопасности горожан. А специальные фонарики, куда убирали свечу, и корытца для лучины не давали случиться пожару.
На воротах стоял крепкий детина с рыжей бородой, за которой почти не было видно лица. Увидев, кто пожаловал в город, он расплылся в довольной щербатой улыбке.
— Константин, ты ли это? — он радостно облапал Кощея, словно были какие-то сомнения. — А говорили, тебя какой-то вихрь колдовской унес.
— Я, Савелий, а то сам не видишь. Было дело и с вихрем вражьим, колдовством черным созданным, — не стал скрывать колдун, отчаявшись объяснить, что на самом-то деле его банально взяли в плен. А колдовство враги применили, дабы от погони уйти. — Но как унес, так я и вернулся.
— И хорошо. Надолго к нам?
— Проездом. Сейчас в харчевню к Ивашке заглянем, запасы пополним и дальше в дорогу. Ежели что — в лесу заночуем. Не привыкать.
— Смотри, — вздохнул Савелий. — А то я бы с тобой стаканчик-другой пропустил.
— Извиняй, служба царская.
— Ну, тогда другое дело, — согласно кивнул головой детина, от чего вся его рыжая шевелюра заколыхалась аки львиная грива. — Ты на обратном пути заворачивай, ежели минутка будет.
Костя кивнул, вновь вскочил на коня, давая знак своим людям следовать за ним.
В харчевне пробыли недолго. Ивашка, некогда сам стражник, а ныне содержатель постоялого двора и едальни при нем, быстро обслужил путников, а заодно и собрал им с собой в дорогу продовольствия, более уместного, нежели пироги да караваи. Каждый вой получил по мешку объемному, но легкому: немного крупы и сухарей, сушеное по особому рецепту мясо и овощи для котла. И людям сытно и коням легко. Жаль только, на весь путь не хватит. А возить с собой обоз ради десяти человек неразумно.
Кони продолжили путь не так охотно. Виданное ли дело, после сытной трапезы из отборного овса да душистого сена вновь куда-то двигаться. Но никто их спрашивать не стал. Люди просто вывели животных из конюшни, сели верхами и повернули к воротам у моста. Хочешь, не хочешь, а скачи, будь добр.
За мостом дороги стали заметно хуже. Какое-то время еще можно было двигаться достаточно быстро, но по темному времени сильно не спешили.
— Ну что, до избушки Потапа? — пробасил один и воев.
— А не далеко? — засомневался молодой парень, впервые отправленный с Кощеем.
— Далеко, когда зима и заместо дорог одни направления, — обнадежил его Костя, — а мы за пару часов доедем. Дня светлого мало, так что двигаться будем и по темноте. Царская служба важнее наших желаний. Коли хочешь под боком у жинки лежать, иди в писари али счетоводы. А коли в вои подался, забудь о покое.
Парнишка смутился, замолчал.
Дорога пару раз вильнула, после чего привела путников к лесу. Там стало заметно темнее. Но не настолько, как бывает летней безлунной ночью. Деревья облетели, а выглянувшая из облаков луна освещала путь. Пришпорив пошедших было шагом коней, люди продолжали свой путь.
Избушкой Потапа оказалась обычная охотничья сторожка. Воины разместили коней в загородке под навесом, после чего Константин наложил охранное заклинание от волков и прочих хищников. Сами дружинники устроились в избушке. Огня разводить не стали — затеплили лучину. Перекусывали запасами, что им собирали дома, приберегая полученные у Ивашки впрок. Все легче сухари везти, нежели пироги, на кои не скупились жены, матери, дочери.
Караул выставлять не стали. Да и смысл в нем, коли по родной земле продвигаешься, и не на юг, где басурмане шалят, а на запад. Если повезет, и дороги будут проходимы, через седмицу они окажутся в Москве, а оттуда часть пути можно будет проделать по хорошей дороге, чтобы еще через неделю оказаться в Плескове. Сам Кощей не был таким оптимистом, потому они с Елизаром Елисеевичем отводили на весь путь не меньше трех седмиц, а то и цельный месяц. Но как же хотелось воротиться в родной Городец, где в соседней с его комнатой спит в своей светелке краса-девица.
Утром встали до рассвета. Также наскоро перекусили, задали коням немного овса и двинулись в путь. Прежде чем выйти на тропу, Костя достал из сумки один из оставшихся пирогов, положил на пень, после чего поклонился на четыре стороны света.
— Дедушка леший, не побрезгуй угощением. Не закружи дорогу, помоги нам задание царское исполнить, врагов Московии найти.
Уже вскакивая на коня, Костя обернулся, и ему показалось, что на пне сидел мужичок ростом с кота Василия, довольно уминал пирог, глядя вслед всадникам. Вот только непонятно, поможет он путникам, или просто не станет мешать.
Погода портилась все больше. Если прежде дожди хоть и шли, но было тепло, то теперь похолодало. Жители Городца заканчивали работы. Урожай был собран и разместился в подвалах, сараях и погребах. Ягоды и грибы запасены впрок. Дрова наколоты, сено накошено. Город подготовился к зиме. Понятно, что хозяйки еще продолжали работу: солили, сушили, замачивали, варили, и много чего еще делали, чтобы зимой баловать себя то яблочком, то грибочком, а то и пирожком с чем вкусным.
Мужчины тоже не спешили за порог да в кабак. После работы в поле да огороде нашлось много дел и в самом доме. Нет, крыши еще летом перекрыли, стены законопатили, крыльцо или еще что поправили. Но и по мелочи находилось: полку повесить, ножи заточить, пока жена самого тупым ножом не порезала на лоскуты, гвоздь под картинку али занавеску вбить. Да и инвентарь после работы в порядок надо привести. Сыну меч сладить, дочкам кукол или зверюшек из чурбачка вырезать. Ложки, миски обновить, а то старые язык занозят. Можно и глиняных купить, но за них платить надо, а деревянные долго ли делать?
Город словно вымер. Собаки сидели в конурах, только изредка высовывая носы, коты попрятались под печи. Домашняя птица предпочитала тепло курятников. Разве что какой гусь или утка появлялись на пруду. Но и там делать было нечего — насекомые давно уснули, потому птица быстро возвращалась на родное подворье, где плавать можно и в луже, а кормушка рядом. Даже вороны не летали над городом, сидели, нахохлившись, на ветках деревьев.
На подворье Яги жизнь кипела. Утром хозяйка лично кормила кур, собирала яйца, потом выпускала животных гулять. В отличие от других дворов, птица охотно сновала по отведенной ей загородке, щипала позднюю траву, клевала корм. Сама ведунья спешила в горницу, растапливала печь, готовила завтрак. Ее ученица помогала по дому, после садились завтракать. Кощеева нянька каждый раз вздыхала, что надо бы козочку завести, все свое молоко будет. Корову им уже не по силам, а на козу сена и веников заготовить вполне. Василиса мысленно посмеивалась. По ее мнению, Яги бы хватило даже на пару коров. А Костины доходы позволяли и стадо держать особо не утруждаясь — покупая корм и сено у крестьян и наняв доярку.
После завтрака, оставив Мефодия мыть посуду и прибираться в доме, женщины шли в избушку. Там были практические занятия. Перебирали травы, принесенные из леса, развешивали сушить, высушенные пучки или развешивали в специальном шкафчике, или мельчили и раскладывали по мешочкам. Вместе с тем варили на зиму зелья от простуды, ревматизма, лихорадки и прочих хворей, которые нападали на людей по зимнему времени.
Когда солнце переставало заглядывать в окна, начинались другие уроки — гадание, причем кощеева нянька заставляла девушку изучать различные карточные расклады, учила видеть прошлое и будущее в воде, гадать по чаинкам и кофейной гуще. Василиса постепенно начинала призывать духов. Пока тренировались на безобидных овиннике, баннике, домовом. Выходило у девушки не очень хорошо, но обитатели подворья помогали, рассказывали об ошибках, подсказывали, что и как надо делать. С каждым днем у девушки получалось все лучше, однако переходить на сторонних духов Яга не спешила. В отсутствие Кости была опасность не загнать призванных обратно. А чугунный сковородник не на каждого призываемого действует отпугивающе. Иной может не уйти, или за собой утянуть, схватившись за сковороду. А, кроме того, было много разговоров. Яга передавала ученицы и простую житейскую мудрость.
