Как вдруг что-то случилось. Словно невидимое лезвие опустилось на нить, и она с едва слышным звоном лопнула, болезненно хлестнув свободным концом и накопившейся энергией. За момент перед тем, как его выкинуло обратно в реальность, некромант успел увидеть мелькнувшую рядом с Аленой быструю тень кого-то большого, похожего на здоровенного белого кота. И все пропало, контур фигуры с шипением погас, мел исчез, а камни в узлах от избытка энергии пошли трещинами. Некромант поморщился и потер ноющие виски, с досадой посмотрев туда, где лежали драгоценные волоски – конечно, от них ничего не осталось. Они сгорели без следа в откате от не сработавшего ритуала. Мужчина пробормотал ругательство и прищурился, легко встав на ноги.
– И кто же тебе такую хорошую защиту дал, девочка моя? – задумчиво протянул он, протирая лезвие кинжала тряпочкой.
А она хорошенькой стала, такой милой лисичкой. Губы некроманта тронула улыбка. Что ж, раз не получилось привязать Алену с помощью ритуала, придется действовать другим путем, более длинным, но надежнее, чем прямое воздействие. Уничтожив все следы своего пребывания и того, что он тут делал, некромант направился домой. Предстояло продумать новый план, как добраться до Аленушки.
Днем, деревня Порошкино, под Питером
Я не могла поверить в то, что случилось, и только таращилась перед собой невидящим взглядом, боясь лишний раз пошевелиться. Я – рысь?.. Боже, но как такое может быть?! Почему? Мое ухо нервно дернулось, различив шорох рядом, и я резко повернула голову, тут же забыв о своем странном преображении: рядом со мной, почти вплотную, сидел большой, раза в полтора больше меня, снежный барс и, не мигая, смотрел на меня. Его длинный хвост, обернувший лапы, подрагивал, выдавая напряжение, круглые уши стояли торчком, и он время от времени облизывался, а когти царапали землю. И в серебристо-серых глазах с вертикальной щелью зрачка плескалось беспокойство, а по роскошному светлому с серыми пятнами меху струились полупрозрачные голубоватые языки. Барс был прекрасен. И пах снегом и ландышами. Я понюхала воздух и зажмурилась – моей кошке этот запах нравился, пожалуй, еще больше, чем песцу.
Между тем Рэм осторожно потянулся ко мне, тоже шумно обнюхал и вдруг лизнул в нос, отчего я фыркнула и мотнула головой от неожиданности. Хорошо, звери краснеть не умеют. Это что еще за нежности такие? Я отвернулась и легла, положив голову на лапы. Пока не прояснится ситуация, с места не сдвинусь, а Рэм пусть идет и решает все с ведьмой, как настоящий мужчина. Обсудим все потом, когда закончится дело. Я услышала глухое ворчание, но раздражения или злости в нем не было. Потом барс одним грациозным, плавным движением поднялся, его глаза блеснули, и он потрусил к калитке, как ни в чем не бывало. Когда он прыгал через забор, сияние вокруг него на мгновение вспыхнуло ярче, воздух отозвался тихим звоном, и я чуть приподняла голову, навострив уши: что происходит? Но ничего опасного не увидела, барс ленивой трусцой приближался к крыльцу бревенчатого дома, в котором царила тишина. Но запах говорил, что ведьма там и она жива – мертвые по-другому пахнут. Смирилась с тем, что ее поймают, или приготовила неприятные сюрпризы? Я слегка заволновалась, села, не сводя взгляда с дома, в котором исчез Рэм, нервно облизнулась. Надеюсь все же, обойдется, шефу еще на мои вопросы предстоит отвечать, да и Катю надо освободить от черных уз.
Я огляделась, чувствуя себя еще не слишком уверенно в новом облике и пока до конца не осознавая, что со мной произошло. Память пока больше не радовала картинками из прошлого, голова вообще оставалась пустой, а на первое место выступили инстинкты хищника. Уши чутко ловили любой звук, даже самый тихий, нос улавливал множество запахов, и хотелось постоянно вертеть головой, впитывая новые ощущения. Я настолько отвлеклась и углубилась в себя, что от шума в доме и громкого женского голоса, в котором слышалась неприкрытая злоба, чуть не подскочила, настолько неожиданно он прозвучал для меня.
– …Она умрет, так же, как и он! Не надо было обижать мою девочку, да как он мог, как посмел!.. – истеричные выкрики ударили по нежным ушам, я мотнула головой, прижав их к голове.
Снова шум, а потом приглушенные всхлипывания, от которых веяло дикой тоской и безысходностью. Значит, все-таки ведьма все подстроила. Ладно, подробности, думаю, в офисе узнаем, она вроде как сбегать или защищаться не собиралась, судя по всему. Пора ехать в агентство и заканчивать с этой историей, где там Рэм? Я хочу вернуться в свое человеческое тело и задать ему наконец пару животрепещущих вопросов! Словно отвечая моим мыслям, дверь дома распахнулась, и на крыльце показался мой начальник. Укутанный, по примеру шотландских горцев, в шерстяной клетчатый плед насыщенного зеленого цвета, обмотанный вокруг бедер и завязанный на плече. Я моргнула от удивления, снова сев на попу, и уставилась на Рэма, с невозмутимым видом шествовавшего к калитке. Мда… Поймала себя на том, что с интересом разглядываю его фигуру, те участки, которые не прикрыты одеялом: тугие бицепсы, перевитые венами, мощное плечо, ноги до колен, босые, кстати. А на улице ноябрь, на минуточку, хорошо, без дождя пока. А Рэму идет, кстати, невольно подметила я, такой диковатый образ горца, особенно с этой татуировкой около глаза. Как там, воин-одиночка и принадлежит к верхушке клана?
Рожнов, проходя мимо меня, бросил лишь один внимательный взгляд, прочесть выражение которого я не смогла, подобрал лежавшую на асфальте одежду и так же молча, не говоря ни слова, вернулся в дом. Спустя недолгое время Рэм снова вышел, уже одетый, и направился ко мне. Открыл калитку, впуская на территорию дома.
– Посидишь внутри? Там теплее, я пока машину пригоню, – негромко произнес он как ни в чем не бывало, будто и не дефилировал тут практически в чем мать родила перед моим потрясенным взглядом. – Ведьму запер, она вряд ли попытается сбежать. – Рэм поморщился. – Похоже, слегка с психикой проблемы.
Я кивнула и поднялась по ступенькам, зашла в коридор, пахнущий мокрым деревом, старой обувью и затхлостью, чихнула, фыркнув, и села на коврике, не желая заходить дальше. Не нравился мне этот дом, слишком в нем уныло и тоскливо.
– Я скоро. – Шеф неожиданно улыбнулся, присел и почесал меня между ушами. – Ты красавица, – вполголоса обронил он и выпрямился, поспешно покинув дом.
Это он о моей нынешней внешности или вообще? И с чего такие заявления?! Я вообще перестала понимать происходящее, мысли дали сбой, и оставалось только ждать, когда у меня появится возможность задавать вопросы. А их у меня накопилось много за последние пару десятков минут. Покрутившись, я улеглась на куцый коврик – на голый пол не особо хотелось, во мне проснулась брезгливость. Вздохнув, я прислушалась, не буянит ли ведьма, но мать Вали, прошлой девушки Николая, молчала, только время от времени мое чуткое ухо улавливало тихие всхлипы. Они нервировали, раздражали, и из моего горла невольно вырвалось тихое рычание. Услышав с улицы звук мотора, я радостно встрепенулась и подошла к двери, жаждая наконец вернуться в человеческое тело. Рысь была непривычной для меня, беспокоила другими реакциями, другим мироощущением, да даже внешностью, в конце концов. Я так привыкла к своей белой шерстке и маленьким размерам песца, что все время ловила себя на желании повилять хвостиком, которого у рыси почти не было.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
