class="p1">— А… булил!? Не! Деревья тонко чувствуют юмор, они же не горделивые аристократы. — отмахнулся ВайлдБиз.
— Вот ты опять это делаешь! — повернулся к собеседнику Влад.
— Что делаю? — спросил, делая вид, что не понял ВайлдБиз.
— ПодЕгориваешь! — выпалил Влад.
— Ну нет же, ты всё выдумал, это просто наблюдения. Хочешь, кстати себе еще одно новое слово?
— Какое? — недоверчиво согласился Влад.
— Газлайтинг! — сообщил ВайлдБиз, заулыбались, как будто выпил стопку сладкого вина.
— Что это ещё такое? — не понял Влад.
— То, что лучше в сотню раз твоего подЕгоривания. А есть ещё абюзинг, это когда ворон принадлежит аристократу, а на посохе его таскает друид! Среди нас троих самый негативный именно ты. Думаю это и обидело дриад!
— Как ты это делаешь? — развел руками Влад.
— Что именно? — снова принялся валять дурочку ВайлдБиз.
— Выставляешь всех виноватыми! — повысил тон аристократ.
— Я просто живу в удовольствие, чилю, тебе тоже советую расслабиться, пускай ты и в смертельной опасности. — пожал плечами друид, посмотрев на застывшего на посохе ворона. — Смотри, твой пет снова что-то видит.
***
Песня лилась и текла на многие километры впереди её хромающий поступи, звук обвивал собой сосны заставляя их перешептываться рождая протяжное эхо.
Женский голос отдавал хрипотцой, кое-где беря фальшивые ноты, но всегда возвращаясь в правильное с точки зрения исполнения русло. Аккомпанементом к звучащей балладе могла бы быть неторопливая гитара, или протяжная губная гармошка, но вряд ли, какой-либо вменяемый музыкант пошёл бы по своей воле с обладательницей низкого голоса, даже, из соображений дослушать песню до конца.
— Давно, давно... Ночь над лесом спит…
— Когда, когда, даже зверь молчит,
— Печаль и месть - унынье слабаков,
— Скажи, скажи, к калеке ты го-тов?.. — последнее слово было пропето по слогам.
Выгравированные на сплошной железной пластине пальцы ступили на покрытую мхом возвышенность и продавили в нём углубление, глубоко утопая, вторая протезированная нога встала рядом мгновением после. Стальная подошва, была изготовлена изогнута так, чтобы каждая нога могла с лёгкостью пружинить. Протезы крепились кожаными ремнями к коленным культям и казалось, что коленные суставы девушки согнуты словно у кузнечика в обратную сторону.
Некогда цветастый, обтягивающий костюм давно выгорел на солнце и был многократно измазан грязью и кровью, сейчас представлял из себя что-то тусклое ибо неоднократно подвергался стирке. Он сидел на плоской груди девушки настолько худой, что сквозь него, наряду с небольшими сосками можно было различить каждое ребрышко. Своих рук у певицы тоже не было, а вместо них сжимались и разжимались металлические клешни на изогнутых прикрученных на болты направляющих, прямо к плечам.
На железных протезах не видно было мышц, не было пружин и поршней, но они двигались вопреки всем известным законам.
Маленькая девичья голова имела скуластое измождённое лицо и совершенно дикие белые глаза без зрачков. Со стороны могло показаться, что на голове девушки причудливая шляпа, или косматые пряди разноцветных волос с вплетенными туда ленточками.
Однако, при более пытливом взоре становилось понятно, что каждая цветная лента на узел привязана к широкой шляпке блестящего, нержавеющего гвоздя, который как и сотни его собратьев вбит в покрытый бледной кожей череп, словно бы, кто-то решил воссоздать линию волос мученицы заново.
Певица не скрывалась, её слепые глаза будто сканировали округу, не видя утреннего света переливающегося на покрытом росой диком кустарнике, но зато чётко ориентируясь на сияющую вдали отметку Хаоса. Хаос подсвечивал множественными молниями свою цель, давая лучшее, о чём могла мечтать охотница прозванная Пугалом.
Хаос обозначал неугодные ему цели, яркими молниями слепя всех, кто на него бы посмотрел, но не Пугало, ведь она глядела не на молниеносную печать, а ориентировалась на прячущиеся от света тени. И пока цель оставалась жива, живо было и её теневое зрение.
Искалеченная девушка улыбнулась, улыбкой состоящей из на удивление ровных и светлых зубов. Охота началась, безумные охотники будут рвать и метать, чтобы достать свою жертву, а в это время слепая калека достанет их всех, получив по пять монеток Безумного Бога с каждого, а потом, добудет и награду в придачу, за уничтожение цели, чтобы вновь погрузится в слепоту до нового контракта от Хаоса...
— Вот-вот, вот-вот... День в лесу пройдёт…
— Сейчас, сейчас, звук монет пленит,
— Печать и свет - безумцев только жрёт,
— Нас много так, но кто же по-бе-дит?.. — в полный голос голосила она, словно не боялась никаких конкурентов, а может, была чересчур безумна, чтобы правильно оценивать нависшую над ней угрозу.
***
Мы уходили из деревни, каждый со своими мыслями. Дэф был откровенно счастлив, шагая последним ему махали на прощание девушки, посылали воздушные поцелуи. У него от дриад остался живой костюм из коры и ножны для шпаги, и до небес поднятое чувство собственного достоинства.
Не состоявшийся барон Влад Яблонский не скрывал своего напряжения и шёл впереди меня, получив от деревьев иммунитет к яду, хотя конечно же это был никакой не иммунитет, а скорее устойчивость, он думал о странных видениях которыми с ним делился ворон. О чём аристократ постоянно ворчал, недовольный и самими преследователями, и методом передачи информации от теневой птицы.
Впереди нашей группы шагал друид ВайлдБиз, по нему было видно, что ему в его ситуации всё нравилось, пускай из даров ему достался
