положил руку тому на плечо, как будто упреждая попытку побега, – известный дебошир, подозреваемый помимо всего прочего в разбойных нападениях, грабежах и организации заказных убийств.
– Неплохой послужной список, – кивнул генерал и задумчиво вытянул губы. – Заказных убийств, говоришь?
Повисла звенящая пауза, и почуявший неладное пленник заерзал на стуле.
– Я не имею к той истории ни малейшего отношения! – поспешно затараторил он. – Я им говорил, господин нач… Я их предупреждал, что это неудачная идея! Отговаривал! Но нет же! Меня никто не слушал! «Мы его только слегка припугнем, и все!» Ага! Припугнули, как же!
– Как любопытно! Я ведь даже ничего спросить не успел! – Голстейн криво ухмыльнулся.
– Ну, я быть может и не ангел, но не дурак уж точно! И когда меня прям посреди посиделок с друзьями схватили, приволокли пред ваши очи, госп… да еще и сопроводили такими рекомендациями, – косматая шевелюра кивнула на стоящего рядом Кхольси, – то я сразу смекнул, к чему меня хотят приплести. Но нет, началь… не в этот раз! Это дело вы мне не пришьете! У меня и свидетели есть!
– Свидетели – дело такое… – рассеяно заметил Инспектор, – могут заговорить, а могут и умолкнуть если надо.
– Да я клянусь вам! Я тут ни при чем! – почти взмолился Верерг. – Я еще кое-что соображаю и знаю, где находятся пределы дозволенного. Вы – не Мокки, и вам я дорогу перебегать ни за что не стал бы! Вы уж мне поверьте! Я такие вещи чую безошибочно!
Голстейн задумался. За свою долгую и насыщенную армейскую карьеру он успел провести сотни допросов и ничуть не хуже Верерга чувствовал, когда человек перед ним юлит и извивается, пытаясь скрыть правду, а когда говорит начистоту. Сидящий перед ним бандит определенно не врал, хотя и выглядел не на шутку напуганным, оказавшись перед перспективой ответа за чужие прегрешения. Будь он действительно замешан в заговоре против Инспектора, его страх выглядел бы совершенно иначе, да и пах бы по-другому.
Такого рода публика демонстрирует смелость и самоуверенность исключительно в ситуации, когда численный перевес складывается в их пользу, а противник заведомо слабее и не может ударить в ответ. Встретившись с достойным оппонентом, они предпочтут уйти от прямого столкновения с тем, чтобы подгадать более удачный момент и ударить в спину. Ну а сейчас, оказавшись один на один с Голстейном, способным одним щелчком пальцев отправить его к праотцам, и не имея возможности улизнуть, Верерг старательно изображал покладистость и лояльность, пусть даже насквозь фальшивые.
– Это все неважно, – небрежно отмахнулся генерал. – Те недоумки, что напали на меня, уже кормят земляных червей, а их заказчик уже очень скоро сам на ловца выбежит. Я пригласил тебя по другому поводу.
– Ах это было приглашение! – хохотнул бородач, чье настроение, освободившись от угрозы немедленной расправы, немедленно вновь вернулось к привычному развязному состоянию. – Что же вы сразу-то не сказали, господин начальник!
– Еще одна подобная шуточка, – негромко и ровно произнес Голстейн, – и ты вернешься домой по частям. Тебе ясно?
– Да, господин! Так точно! – сообразив, что хватил лишнего, Верерг перестал ухмыляться и снова сел прямо.
– Вот так-то лучше, – генерал повернулся к стоявшему рядом Кхольси. – Капитан, снимите с него наручники.
Дождавшись, когда полицейский разберется с замками, Голстейн продолжил:
– В данный момент меня куда больше беспокоят твои россказни о Пастырях и о том, как ты, якобы, даже сражался с ними. Распространять подобную ересь крайне неразумно. Можно схлопотать серьезные неприятности на свою голову.
– Ах, это! – пленник тряхнул спутанной шевелюрой. – Да мало ли что наболтаешь по пьяни! Я же не проповедями какими-то там занимался, просто байки травил.
– Такого рода «байки» подтачивают власть Империи не хуже термитов! – Голстейн угрожающе подался вперед. – Сначала ты не обращаешь на них внимания, но потом, когда спохватишься, будет уже поздно, и твой дом просто рассыплется в труху!
– Виноват! Больше не повторится! – торопливо замотал головой Верерг, перед которым вновь замаячила неприятная перспектива отправиться восвояси в виде отдельных кусочков.
– Очень на это надеюсь, – генерал снова откинулся на спинку стула и взмахом руки отослал Кхольси. – Ну а теперь расскажи, что там у тебя с Пастырями приключилось? Максимально подробно и детально, меня интересует любая, даже самая незначительная мелочь.
– Прошу прощения? Но вы же только что…
– Ты все правильно понял. Не стоит травить подобные истории на публике. Однако для того, чтобы более эффективно противостоять этой мерзкой и удивительно живучей ереси, мне требуется как можно больше информации, причем желательно из первых рук.
– Знаете что, господин, – насупился бандит, – вы можете сколько угодно называть Пастырей и все, что с ними связано, ересью, выдумками дремучих крестьян, сказками для маленьких детишек и так далее, но я-то знаю, как именно все обстоит в действительности. У меня от той встречи даже автограф на память остался!
Верерг засучил правый рукав и продемонстрировал Голстейну свое предплечье, вокруг которого обвивался жуткого вида лиловый рубец, начинавшийся от кисти и уходивший дальше под куртку.
– Вы можете, конечно, запугать людей, можете заставить их замолчать, – бородач вернул рукав обратно, – но все ваши усилия никоим образом не отменят того факта, что Пастыри – реальны.
– Я знаю, – кивнул генерал. – А теперь – рассказывай.
Повествование у Верерга поначалу выходило путаным и сбивчивым, поскольку он всеми силами пытался замять свою роль в нападении на обоз и выставить себя едва ли не пострадавшим. Впрочем, обстоятельства его преступной жизни интересовали Голстейна мало, тот желал вытрясти из допрашиваемого как можно больше информации, касающейся именно Пастырей. Сколько их было, как и откуда они появились, какое оружие использовали и так далее. Бородач старался отвечать максимально подробно, вспоминая все обстоятельства той ночи, тем более что исполненные боли воспоминания до сих пор стояли у него перед глазами как живые.
– …и слышу, как сзади кто-то истошно орет. Поворачиваюсь, и надо мной пролетает Икрес, обмотанный этой раскаленной веревкой. Аж дымится, бедолага, – свой рассказ Верерг сопровождал энергичной жестикуляцией, изображая своего размахивающего руками несчастного соратника. – Пастырь сгреб их в одну охапку – и как хватит о землю! Только брызги кровавые
