Читаем без скачивания Наш Современник, 2005 № 01 - Журнал «Наш cовременник»

Я, конечно, очень люблю Пастернака. Но каким он умудряется быть разным! Завтра обязательно эти письма почитаю ребятам. В искусство писателя, видимо, входит и искусство просить.

«У меня нет никаких притязаний на вновь вводимые высшие тарифы. Я не Сельвинский, не Твардовский, не Лозинский и не Маршак. Но в пределе старых расценок, остающихся для большей части членов Союза, мне бы хотелось, выражаясь высоким слогом, видеть плоды своих трудов напечатанными и извлекать из них пользу. Все это, разумеется, если ты считаешь эти пожелания справедливыми и они не противоречат твоим убеждениям» (260,3).

К Пастернаку я еще, видимо, вернусь по мере пролистывания книжки.

Доблестные писатели самого первого ряда отчаянно славят «Молодую гвардию». Конечно, в этом есть некоторая магия времени, но большим писателям ясно, что не все главы там написаны одинаково равноценно. Масса и скучнятины, и вещей служебных. Ну, и опять Пастернак, Сталин уже умер. Но ничего не предвещает изменения в режиме и в положении Фадеева.

Впрочем, писатели — существа странные, это талантливейшие самопровокаторы. Они, как актеры, возбуждают к себе любовь, перед тем как выйти на сцену, чтобы провести сцену с Офелией.

«Дорогой Саша!

Когда я прочел в „Правде“ твою статью „О гуманизме Сталина“, мне захотелось написать тебе. Мне подумалось, что облегчение от чувств, теснящихся во мне всю последнюю неделю, я мог бы найти в письме к тебе.

Как поразительна была сломившая все границы очевидность этого величия и его необозримость! Это тело в гробу с такими исполненными мысли и впервые отдыхающими руками вдруг покинуло рамки отдельного явления и заняло место какого-то как бы олицетворенного начала, широчайшей общности, рядом с могуществом смерти и музыки, могуществом подытожившего себя века и могуществом пришедшего ко гробу народа». (284,1).

Я приведу ребятам в качестве примера и письмо писателя М. Ильина от ноября 53 г.

Что на самом деле думает писатель? Но чтобы он ни думал, даже сравнивать, даже просить надо, не выходя из пространства культур и здравого смысла. Ильин читает «Молодую гвардию», но перед этим он, видите ли, прочитал «Пармскую обитель», в том числе прочитал и знаменитые первые главы о битве при Ватерлоо. Ну что же, главы действительно знамениты, и, возможно, что им мы обязаны поразительным батализмом Толстого. Об этом я еще писал в одной из своих курсовых работ. Может быть, поэтому хорошо знаю роман и его героев.

«И вот, читая Вашу книгу, я невольно сопоставил с Фабрицио дель Донго Сережу Тюленина, которого тоже не хотели принимать всерьез, которого тоже не хотели брать в солдаты и который все-таки сумел добыть стоящую винтовку и принять участие в настоящем бою.

У Стендаля реализм — обескрыленный, свалившаяся в грязь романтика.

У Вас — реализм, обретающий крылья в романтике героической борьбы. Две разные эпохи: эпоха падения у Стендаля, эпоха взлета у Вас. И в этом, вероятно, одна из причин того подъема, с которым написана Ваша книга» (287–288).

16 апреля, вторник. Наконец-то я понял, как извлекаются проценты роста российского товарооборота. Утром в 9.00 я ходил в ведомство Грефа по поводу реконструкции здания. В свою очередь, в этом огромном доме, занимающем целый квартал за кинотеатром «Москва», идет перестройка. До нужного мне отдела добирался через двор, на котором кипит стройка. В основном здесь турецкие рабочие. Это показательно: мы все время говорим о поддержке российского предпринимателя, а ведомство главного экономиста страны строят чужие рабочие. Так вот, во время длинного перехода через двор у меня мелькнула такая лукавая мысль: готовя очередную победную справку для президента, Греф выглядывает в окно и обозревает стройку во дворе: как там идут дела? И вот если он видит, что по двору ходят десять рабочих и два подъемных крана поднимают грузы, значит, 10 % прироста, а если рабочих семь или девять, а кран лишь один, то 8 %.

1 мая, среда. В шесть утра поставил градусник, температура 36,1, но слабость, и все плывет. Не вставая с постели, принялся читать конкурсные рукописи. Очень много девочек, и с первой же рукописи мне не повезло. Утром все время по телевизору ждал парад или демонстрацию, а потом вспомнил, что время поменялось, и сегодня празднуют праздник огородной необходимости. Парад состоится лишь девятого мая. Уже объявили, что не будет ни ветеранов, ни техники. Вместо парада по телевизору показали «Весну на Заречной улице» Хуциева. Вот тебе и соцреализм! С какой убедительностью фильм показывает ясность народной жизни, надежды, которые жили в обществе. Это все очень отчетливо видно. Сколько тонкости подмечено в характере рабочих парней и девушек, сколько русского. Производственная тема, но фильм этот еще и предупреждал о чем-то грядущем. О том, что впереди — царство вещей.

Весь день мерил температуру и сидел над словником к своему «Дневнику». Работа большая, около пятисот имен. Многое я уточнил по справочникам СП и Союза кинематографистов; когда дело дошло до телевидения, позвонил Саше Рудакову. Он, по своему обыкновению, рассказал мне украинский анекдот. Вот он. Сидят два украинских прапорщика и рассуждают о гибели под Сочи самолета, летевшего в Сибирь из Тель-Авива. Один жалуется другому: «До чего обнаглели москали! Недавно набили жидами полный самолет и возле Сочи сбили нашу боевую ракету!»

На Васильевском спуске коммунисты собрали около 200 тысяч участников первомайского митинга. Надо отдать должное нашим политикам, они своевременно застроили всю Манежную площадь.

2 мая, четверг. Вечером смотрел по телевизору фильм Сергея Бодрова «Сестры» — такая страшная жизнь, такое страшное время. Будто люди все еще играют в людей, а внутри это лишь говорящие животные; бессмертную душу им Бог выжег своей паяльной лампой. Это две сводные сестры 13 и 10 лет, а их мать — жена самого настоящего бандита. Девочку пытаются похитить, чтобы что-то выжать из отца. Бандитские нравы и их всепроникающая жестокость. На фоне этого фильма опять много думал о нашей власти, о нашем правительстве, о людях, которые пустили корабль кормой вперед.

4 мая, суббота. Вечером от начала и до конца смотрели концерт Николая Баскова. В нем смесь какого-то мальчишества, жеманства и бесовщины. В концерте принимают участие огромное количество звезд эстрады, все радуются, что появилась еще одна звезда, которая тем не менее своим высочайшим качеством не лишит их куска хлеба. По сути, он такой же. Ощущение сатанинства и ненастоящего, хотя не скрою, нравится. Концерт начался с того, что Г. Н. Селезнев вручил молодому артисту, к его 25-летию, удостоверение и грамоту заслуженного артиста. Что-то в этом было от Гойи.

После этого до часа ночи смотрел трансляцию Патриаршего богослужения. Душою был там. Я все время размышляю о Боге, о ритуале, в принципе, рождение Христа — 2000 лет назад — это так недавно!

5 мая, воскресенье. Утром позвонила В. С. Она чувствует себя, кажется, неплохо.

Вечером, уже дома, смотрел какую-то передачу из Дома актера, которую ведет Маргарита Эскина и, естественно, Александр Ширвиндт. Актеры развлекаются, забавляются, говорят неискренние слова. Я хорошо знаю многих из них, этим мне эта передача и интересна. Один из актеров (узнать я его не мог, надо спросить у Поюровского) вдруг решил показать, как ему думалось, занятный номер, а по мне так номер просто подлый. Он спел романс «Пара гнедых», перемежая его строчка за строчкой словами Гимна Советского Союза. Получалось так: «Пара гнедых, запряженных зарею, Союз нерушимых республик свободных…» и т. д. Многие актеры смеялись, но я заметил, что многие и не смеялись. К чести Бори Поюровского, он не смеялся тоже. После этой передачи я без угрызений совести говорю о морщинках вокруг рта у Юлии Борисовой, о неискреннем голосе Веры Васильевой и задаю себе вопрос: вот после смерти отца Маргариты Эскиной руководителем Дома актера стала она, а после нее станет какой ее родственник — сын, внук?

Умер великий русский дирижер Евгений Светланов, под Пасху. Великий русский композитор Георгий Свиридов умер под Рождество.

7 мая, вторник. Хоронил Светланова фонд его имени, который он недавно создал. Из правительства были В. И. Матвиенко и Н. Л. Дементьева. М. Е. Швыдкого, которого многие винят в смерти Светланова, на похоронах не было — «иначе бы его разорвали». Вот что «Труд» написал по этому поводу.

«Но в общем списке дружественных Светланову оркестров мы не найдем нынче очень важного и дорогого имени — Государственного академического симфонического оркестра России. Оркестра, которому, без преувеличения, отдано им полжизни. Светланов возглавил его в 1965-м и оставался бессменным руководителем до 2000 года.

Как могло случиться, что одного из величайших русских дирижеров не просто отставили от главного оркестра страны, но уволили за… систематические прогулы? Сегодня можно сказать, очень осторожно продолжает дальше Сергей Бирюков, Евгений Светланов пал жертвой того тяжелого кризиса, который постиг филармоническую музыку да и все серьезное искусство России в нынешнюю пору социальных подвижек. Старая система государственной поддержки рухнула. Новой не родилось…