я.
- Что тоже? – подначивает Тим.
На самом деле специально, чтобы с меня спало оцепенение. Знаю я его приёмчики.
- Тоже люблю тебя.
Его улыбка выше неба. В глазах просто фейерверк эмоций. А изо рта, конечно, вылетают привычные пошлости.
- Ночью покажешь насколько сильно?
- Готова делать это каждый вечер.
- И утром? Я люблю любить тебя утром.
- И утром. И среди ночи, - усмехаюсь я.
- Среди ночи мне особенно нравится. Ты всегда такая отзывчивая, когда тебя бужу, - его шёпот интимный и пробирающий до возбуждающих мурашек. – Сонная, тёплая, мягкая, влажная, пахнешь сладко до одури.
Жуть, весь вечер впереди, а в трусиках уже мокро. Он специально это говорит? Чтобы мне хотелось побыстрее уехать? Может, он и сам уже не прочь забить на всё?
Но Тимур захлопывает дверцу, так что беру его под локоть, и мы идём ко входу в здание.
- Давайте лучше про физику, доктор наук мистер Логинов, - переключая тему, подначиваю я. – Когда вы мне про неё рассказываете, я готова кончить влёт просто от глубины ваших познаний и интеллекта.
- Заводят умные парни?
- Поправочка: умный. Один такой умный и самоуверенный.
Говорю это, а сама смотрю вниз, чтобы не навернуться на излишне крутых широких ступенях. Тим накрывает мою ладонь своей, тихонько сжимает, и мы ныряем в здание. В водоворот светской лондонской жизни с головой.
Какое-то время я всё ещё напряжена, но мне становится легче с каждой минутой. Оглядываюсь, оценивая гостей. Тут люди разных возрастов: есть и молодёжь, и постарше. В своём наряде я, вроде бы, неплохо вписываюсь. По крайней мере, не замечаю, чтобы особо чем-то отличалась.
Суть мероприятия мне не совсем понятна, кроме того, что здесь собирают деньги. Тим сказал что-то про социальную ответственность, про то, что семья его матери хочет открывать филиал компании за рубежом. Они пока небольшие и здесь сейчас присутствует руководящий состав, а ему, как внуку владельца, просто надо будет выйти на сцену, поулыбаться и вручить чек на требуемую сумму.
Мы в просторном холле с высокими потолками, с них свисают гигантские люстры в виде нитей, на которые нанизаны бусины плафонов. Одна стена – в четыре этажа просто вся из затемнённого стекла, и сквозь неё открывается панорама на вечерний проспект.
Тимур приносит несколько канапе и тарталеток, попутно подзывая официанта, чтобы нам обновили напитки. Я потягиваю белое вино, и Тим пьёт какой-то тоник с соком.
- 0,8 промилле, я помню, - указываю на его бокал.
- Через час уже выветрится, - убеждает он, а потом наклоняется ближе, будто хочет стряхнуть соринку с моего плеча, но в итоге проводит кончиком указательного пальца вдоль позвоночника.
Сначала по обнажённой коже, потом по атласной ткани. Почти до ягодиц.
- Ты тут самая красивая. Готов подтвердить под следствием. Это просто преступление. Ты меня заводишь постоянно. Мне на сцене расшаркиваться через полчаса, а у меня стояк в штанах непрекращающийся. Будет скандал.
Ставлю локоть на столик и приближаю лицо к Тиму. Наши носы почти соприкасаются. Его интимный шёпот меня тоже порядком заводит.
- Аха… международный.
Мы тихонько смеёмся.
Через некоторое время один из организаторов подходит к Тимуру.
- Ну, я оставлю тебя ненадолго. Минут через десять вернусь. Справишься одна?
- Конечно, - уверяю я, - чувствуя, что после бокала вина спокойна, как танк.
- Смотри, как я блесну на сцене, - самоуверенно подмигивает он и удаляется.
А я совсем неэлегантно кладу локоть на стол и потягиваю вино уже из второго бокала. Чёрт, такое вкусное. Дорогое, наверное. Тут еда, прям, как из ресторана высокой кухни. Порции маленькие, конечно, но пальчики облизать охота.
Со сцены вещает какой-то хрен в летах, я даже не вслушиваюсь в то, что он говорит, ищу взглядом Тима, но его уже далеко увели. Сейчас он выполнит свою миссию, и мы уедем. Ни у него, ни у меня нет особо желания здесь задерживаться. Другая на моём месте кайфовала бы, с ума бы сходила, что попала на такое закрытое мероприятие. Но мне всё равно. С большим бы удовольствием я бы сейчас сидела с Тимом дома и смотрела глупую комедию по телеку, объедаясь пиццей или суши. Ну или занималась делами куда более приятными, чем еда и безыскусные домашние развлечения.
А ещё с удовольствием несколько раз послушала б, как он произносит эти три заветных для любой девушки слова.
Я тебя люблю… я тебя люблю…
Они и сами рвутся из меня.
Господи, я с ума по нему схожу, мне хочется кричать об этом на весь мир. Нет, лучше всё-таки шептать Тиму на ушко. Как там говорят? Счастье любит тишину. Заприте нас в комнате наедине, но слишком тихими мы быть всё равно не обещаем.
От этой мысли я улыбаюсь, а потом улыбка делается шире, потому что на сцене кого-то объявляют, видимо, рассказывают о фирме, об её вкладе в общее дело фонда, и к залу выходит Тимур.
Прикусываю нижнюю губу, вся поддаюсь вперед и также внезапно застываю, когда позади меня раздаётся коротко и с издёвкой:
- Ну, привет, Алёна.
12
При первом брошенном взгляде в зал меня ослепляет свет прожекторов, а людское море кажется неоднородной пёстрой массой. Но постепенно мир принимает привычные очертания, и возвращается способность видеть детали.
Это сборище не пойми кого, типа бизнес и аристократической элиты, мне совсем неинтересно, поэтому скольжу взглядом к столику, за которым оставил Тому.
Тома не смотрит в мою сторону. Стоит, развернувшись к какому-то перцу в светлом костюме. Что за типок к ней подвалил? Гашу в себе желание подойти и разобраться. Очень хочется послать все официальные расшаркивания на хрен, всучить чек организаторам и быстрее свинтить в зал.
Но вместо этого я улыбаюсь,
